Книга Корона рогатого короля, страница 99 – Янка Лось

Если честно, Беатрис никогда не нравилась эта броско красивая девушка с ледяным взглядом и улыбкой ядовитой, как цветы волчеягодника. Она даже думала, что завидует ей, и потихоньку ругала себя за эту зависть. Но именно она теперь становилась старшей сестрой среди ждущих Повелителя из темницы междумирья.

— Я вижу, что здесь сегодня слишком темно и мрачно. Если вы пали духом, едва вас коснулась тень, то как вы станете опорой достойных мужчин? Кого вы сможете вдохновить такими кислыми лицами и опущенными плечами? – с порога взвилась она.

Графиня благостно смотрела перед собой, одобряя эту встряску. Джина Мур вжала голову в плечи, будто ругали только ее. Девочки Мэйвинтер переглядывались, беззвучно советуясь. Беатрис вдруг ощутила жаркую волну негодования. Почему эта прилетевшая из дворца райская птичка указывает им, как правильно чувствовать? Если ей не дадено сердца, чтобы переживать утрату вроде как близкой подруги, не все ж такие?!

Но привлекать внимание хотелось меньше всего. Беатрис попробовала улыбнуться, лицо вспомнило привычную заискивающую улыбку легко. То, что мы повторяем каждый день, въедается в память тела. Она расправила плечи и подняла голову. То же старались делать остальные. Девочки улыбались весело, графиня – самодовольно, Джина – криво.

— Вот так лучше, сестры, – кивнула Эния, потеснив графиню Мур во главе стола. – Великое действо уже началось, и сам зимний ветер несет нам перемены. Чувствуете?

В прогретой комнате с закрытыми наглухо окнами никакого зимнего ветра не чувствовалось, но все закивали.

— И сегодняшний обряд проведу я, чтобы мы показали Повелителю, как близка его свобода, как сильны наши чаяния открыть ему двери темницы. Грядущая весна станет вечной весной для каждой женщины, которая обретет свою истинную силу. Зажжем благовония и возьмемся за руки, младшие сестры. Повелителю нужны наше тепло и любовь.

Тяжелый аромат, похожий на винную сладость подгнившей садовой падалицы, над которой летом кружатся осы, окутывал и кружил голову. Беатрис не знала, из чего Эния – только она сама, изредка с помощью Алисы, – делает эти курения, но ощущения от них были странными. Она будто становилась легкой как перышко и взмывала в воздух, кружилась, падала и вместе с теми, с кем держалась за руки, становилась частью вихря. Лицо горело, а мыслей не оставалось совсем, только яркие чувства, что захватывают все существо целиком. Вот звенящая натянутой струной радость в голове и теле, а вот круглая, полная невыплаканных слез, холодная, как покрытая инеем земля, печаль. Еще немного – и волной охватывает трепетное и острое чувство, будто мечта вот-вот сбудется, сладкая тревога, надежда. Она как щекотка для души, едва касается, заставляя душу хихикать и шевелить лапками, двигаться к тому, что вот-вот подарит счастье. В жизни Беатрис никогда не позволяла себе чувствовать так ярко.

Это благовоние действовало на Фарлея. Он становился почти влюбленным в жену – ненадолго, на часы. В одну из ночей, после того как Беатрис нанесла аромат на свою шею под волосами и запястья, они даже смогли зачать ребенка. Но когда действие благовония кончалось, становилось еще хуже.

Сейчас Беатрис повторяла нараспев за Энией привычные слова о Повелителе, о его освобождении, но почему-то сегодня было никак не оторваться от земли полностью. Аромат отталкивал, от колебаний чувств тошнило, словно она долго плыла в лодке в шторм. Сквозь привычное гудение сестринских голосов она почему-то слышала еще один. Голос Эшлин Бирн. И он звал вернуться домой.