Книга Корона рогатого короля, страница 27 – Янка Лось

К счастью для намеченной девицы, этих приносивших кровавые жертвы мечтателей поймали раньше, так что не пострадали ни ее честь, ни ее жизнь. А инквизиторы были сильно впечатлены тем, какими опасными глупостями полны человеческие головы.

С тех пор по традиции меткой «подсадной утки» на зачетах и экзаменах стало маленькое изображение Рогатого. Нашел его – значит, правильно определил того, кого стоит задержать.

Магистр-целитель Астин Гиллаган на первом своем занятии собрал всех у ворот и сказал, что они прогуляются до госпиталя, где им припасли подарочек. Глаза его блестели так, будто там их ждал мешок золота, но подозрения о том, что это на самом деле, закрадывались не только у Эпоны. Не зря же перед этим занятием им советовали не завтракать.

О нем говорили, будто магистр Гиллаган может рассказать историю человека по следу его сапога и по одному гвоздю скажет, где и кем была подкована лошадь. Про него вообще любили поговорить, потому что впечатление он производил противоречивое. Некоторые всерьез обсуждали его нечеловеческую природу. Ведь человек не способен выглядеть так бодро в шесть утра и постоянно улыбаться. Хотя Эпона знала, что самые простые объяснения часто самые верные – возможно, Астин Гиллаган просто был очень веселым.

В госпитале он быстрым шагом понесся к леднику, где хранились те, кто не пережил лечения или не дождался его, найденный где-то в канаве, пруду или лесу уже мертвым. На ходу магистр объяснял:

— Инквизитор должен подавить в себе страхи и предрассудки. Мертвые в расследованиях всегда говорят громче, чем живые. Они не лгут, они не мешают вам, они не ищут своей выгоды. Поэтому дают наилучшую возможность понять, что произошло. Просто возьмите ее.

Будущие инквизиторы пытались за ним поспеть – магистр Гиллаган ускорялся так, что его белокурые локоны развевались на ветру. Тонкое лицо, пальцы, похожие на паучьи лапки, высокий рост и удивительная для такого роста худоба создавали впечатление общей полупрозрачности. Но самое страшное впечатление производили абсолютно белые брови и ресницы, из-под которых доброжелательно смотрели глаза с красноватым отливом.

Эпона вспомнила, как пренебрежительно отец отзывался о Гиллаганах. Род у них был древним, а вот богатства сохранить не сумел. Зато прекрасно сохранял всякие наследные хвори. Среди девиц возраста Эпоны и ее круга «пойти замуж за Гиллагана» было сродни «фомор тебя побери». И сейчас она наконец понимала почему.

Общался магистр еще страннее, чем выглядел. Он говорил мягко и ласково, будто похлопывая по плечу, и бесконечно улыбался. А за этой улыбкой прятался отблеск безумия. При этом магистр гениально замечал детали, чему и пытался научить толпу балбесов, которые не смогли вспомнить даже, в какой цвет покрашены столичные ворота.

Над входом в «зал мертвых», как называлось это место, была выбита надпись «Будь со смертью вежлив, и она откроет свои тайны». А напротив формула, которой инквизитору полагалось начинать осмотр мертвого: «Прости меня, ушедший, я тревожу твой покой не ради праздного любопытства, не ради преступного воровства, не ради пустой похвальбы, но ради справедливого рассуждения».

— Наш с вами трупик, – тепло начал магистр Гиллаган, – немного полежал в водичке, поэтому с ним работать будет сложненько. Зато вы сразу поймете, как это, и будете готовы. Если кто-то решит падать, вы назад падайте, не вперед, а то все не на вашу головушку смотреть пришли. Если тошнит, дело натуральное, не постыдное, но на свежем воздухе, пожалуйста. Проходите, проходите и распределяйтесь. Ножками, ножками шевелите, вы же такие живые, если сравнить с трупиком, а так ползаете. Бегать надо, бегать. Иначе пропасть можно. Все прошли, мои хорошенькие?