Книга Корона рогатого короля, страница 16 – Янка Лось

— Лиценциат Донован! Вы же видите, прибыл сам магистр Мандевиль. Быстрее сюда, показывайте ему дорогу!

Коннор с невозмутимым лицом поклонился, шепнул Эпоне «удачи» и присоединился к суетящейся свите. Магистр Мандевиль скользнул по группке студентов равнодушным взглядом и продолжал величественно шествовать.

Тот человек, перед которым Эпоне предстояло бросить вызов традициям Дин Эйрин.

Перед самой дверью Зала Испытаний к Эпоне подошел Аодан, улыбнулся, сказал негромко:

— Только что сообщили. Ночью пришло огненное письмо от принцессы Маргарет. Эдвард у нее, в Летнем дворце, приедет не позже завтрашнего дня и успеет на второй день церемонии. Ничего страшного.

Эпона едва не споткнулась и схватила Аодана за руку, чтобы удержаться на ногах.

Магическая огненная почта, мгновенная, особые свитки, доступные королевской семье, инквизиции, возможно, кому-то еще, немногим.

Огненное письмо. Голос Монгвин: «Придет огненное письмо, и после этого будь готова. То, чего хочешь, случится, но окажется иным. То, чего боишься, случится, но окажется иным…»

— Ты что это? – растерялся Аодан. – Обиделась, что он тебе сам не написал? Да ну, приедет, кинется извиняться. Бывает…

Эпона не слушала. Она сжала благодарно руку друга, не ответив, и отпустила. Прошла к своему месту, запахнувшись в накидку с гербом, словно кольчугу надела перед боем. Приняла, как все, свиток из рук слуги. И вписала туда свое имя и название курса – «Борьба с вредоносной магией, сиречь инквизиционное расследование». Глаза сидевшей рядом Кхиры расширились – она поняла, что делает подруга.

Речь ректора Бирна наверняка была хороша – он прекрасно говорил, хотя Эпона не услышала ни слова. Но на вопрос, кто решится быть первым, поднялась со свитком в руке сразу, чтобы не тянуть.

Она прошла мимо удивленного профессора Доэрти, ожидавшего, что Эпона подойдет к нему, только шепнула «простите меня, пожалуйста» и подошла к чаше. Четко, как на уроке, произнесла: «Инквизиция!» – и бросила свиток в огонь.

Магистр Мандевиль, смотревший до того поверх голов, приподнялся, пытаясь понять происходящее.

Яркое пламя взлетело из чаши вверх, став зеленым.

Ректор Бирн, не меняясь в лице, произнес:

— Цвет пламени изменился. Магия приняла договор Эпоны Горманстон.

Магистр Мандевиль беззвучно размешивал колотый сахар серебряной ложечкой. С его ловкостью, тонкими пальцами и страстью к изящной посуде надо было становиться алхимиком. Их с Эпоной разделял низкий столик красного дерева, узор которого складывался в герб рода Мандевилей. Это складное великолепие всегда путешествовало на верху кареты. Магистр любил, чтобы его окружали привычные вещи.

— Леди Горманстон, не думайте, будто я на вас сержусь. Как можно! Я скорее… обескуражен и встревожен.

Его бархатный голос обволакивал, оставляя чувство, будто Эпону закатывают в перину.

— Поймите, обучение мастерству инквизитора не рассчитано на хрупких девиц и прекрасных дам. Вас ожидают трудные, грубые занятия, порой связанные с самыми низшими кругами общества, с худшими проявлениями человеческой натуры… Вы это осознаете?

— Да, магистр, – Эпона отвечала так уже на восьмой его намек. Этот человек мог заставить сомневаться в верности выбора даже камень. Но она устала волноваться. Решение принято, имя внесено в списки, назад дороги нет. Теперь остается только стоически принимать последствия. Этому ее семья научила так, как ни один университет не научит.