Книга Корона рогатого короля, страница 117 – Янка Лось

Именно поэтому Фарлей навязался с женой ехать с подарками в приют. Ее мнения, разумеется, никто не спросил. Как не спросил его и дядюшка Том, на все заботы Беатрис о его почтенном возрасте и больном виде буркнувший: «Авось не помру. Кто вас повезет, Робби шалопутный? Еще опрокинет». Вот и все уважение молодой хозяйке.

И вот теперь карета пробиралась по лесу, Беатрис переживала за дядюшку Тома и надвигающуюся зимнюю темень, а Фарлей, завернувшись в плащ с головой, храпел в углу кареты и распространял запах вчерашнего кислого вина, окончательно портя и так не особенно праздничное настроение. Ну что ж такое? Может ли быть еще хуже? Разве что заблудиться, или…

Впереди как будто упало что-то тяжелое, заржала лошадь, карету дернуло. Беатрис бросило на сундук с подарками, она вцепилась в него, карета резко остановилась. Снаружи кто-то был, какие-то люди. Перепуганный голос, каким никогда раньше не говорил дядюшка Том, частил:

— Господа хорошие, господа, вы уж только меня не трогайте, я старик, я слепой почти, сердцем хворый, внучку один ращу, только не убивайте… вот я вам лошадок сам выпрягу, славные лошадки.

Прежде чем Беатрис смогла понять, что вообще происходит, дверца открылась. От сунувшегося внутрь детины на нее пахнуло еще хуже, чем от Фарлея, она отшатнулась, но уже открывалась дверца и с другой стороны.

— Так-так, это что у нас тут? – почти пропел детина. – Отдай-ка, леди, сундучок по-хорошему, по-вежливому. Ишь как вцепилась.

— Тут… подарки. Сироткам. На Йоль, – как-то придушенно пискнула Беатрис. – Только подарки. Я могу отдать свои украшения.

— И их давай, – сообщили из-за спины. – И подарочки. Мы вон с другом тоже сиротки. А потом и на тебя посмотрим, хороша ли богатенькая леди или так себе.

— Так себе… – начал было первый, и с Беатрис что-то случилось. Подарки. Они хотели вот просто так взять и отнять подарки. У детей. У сироток. На Йоль. И еще смеялись.

Сундук в карету по приказу отца втаскивал Фарлей. Сейчас Беатрис попыталась поднять его сама.

— Конечно берите, – сказала она таким сладким голосом, каким говорила на собраниях графиня Мур, и изо всех сил двинула грабителя острым углом сундука, наугад, просто вложив всю скопившуюся злость. Тот заорал, схватился за колено, и одновременно с этим послышалось рычание сбросившего плащ Фарлея:

— Да что вы мне поспать не даете? Это что за рожа?! Беа, на пол!

Тут Беатрис наконец-то испугалась и присела на корточки за сундуком, зажав уши руками. Вокруг топали и кричали, а потом настала тишина.

— Вылезай, – сказал Фарлей. – Подыши, и не смотри тут ни на что. Все уже. Твой-то сбежал на одной ноге, жалко. Лихо ты его.

Беатрис неловко поднялась, попыталась оглянуться, но Фарлей схватил ее за плечи и почти вытолкнул в снег, в подставленные руки дядюшки Тома. За его спиной под деревом лежал третий разбойник, аккуратно связанный кнутом.

— Дядюшка Том, так вы не испугались? – поняла Беатрис. – Вы нарочно?!

— Да что вы, миледи, думаете – я в переделках не бывал? Вы вот что. Нам бы крюка дать, этих завезти, куда следует. Только как бы вам сказать… там один-то не сильно живой, и вам с ним, да еще с этим, в карете ехать невместно.

Беатрис немного замутило. Фарлей усмехнулся:

— А нечего ножом передо мной махать. Беа, вот что, тебя в шубу и рядом с дядюшкой Томом умостишься. Ничего. Завезем тебя в этот самый приют, на обратном пути заберем. Пока подарки раздашь. Поняла меня?