Книга Все чудовища Севера, страница 133 – Ана Тхия

— А теперь поклянись мне, что ты и берсерки будете сражаться за нас, – сурово потребовал Хальвдан нарочито громко, чтобы все слышали.

Скалль опустил руку на плечо брата.

— Я клянусь тебе и всем вам, – он обратился к людям. – Что отныне мы будем сражаться как единое целое. Какие бы чудовища ни встали на нашем пути, я обещаю бороться за каждую жизнь.

Хальвдан еле заметно улыбнулся, а Ракель прижала руки к груди и возвела глаза к небу, в молитве благодаря богов.

— Обними же меня, брат, – Скалль распростёр руки, и Хальвдан недоверчиво шагнул вперёд.

Когда они заключили друг друга в крепкие братские объятия, ярл тихо прошептал, сжав шею Скалля:

— Теперь ты – царь Мидгарда, как Один царь Асгарда. И не сладкая власть опустилась на твои плечи, а бремя ответственности за всех нас. Коли уж захотел править, то веди нас к победе. Не к вечному Рагнарёку на коленях перед волками, а к миру. Я знаю, кто ты, наследник Бальдра. Знаю, что в твоей власти вернуть нам весну, как в нашей общей – вернуть мир.

Скалль вздрогнул, но Хальвдан крепче прижал его, сцепив пальцы на шее.

— Улла знает, как завершить Рагнарёк в самом его начале. Сейчас. Нам не хватает только тебя, Скалль.

И наконец брат отпустил брата, хлопнув большой ладонью по щеке.

— Решай, на чьей ты стороне.

Скалль не кивнул, не ответил, не произнёс ни слова. Он увидел глаза Ракель, смотрящей на него с вызовом. И глаза Уллы, что стояла по правую руку в толпе. Каждый из них смотрел на него иначе, не так, как прежде. Без восхищения, без абсолютного доверия. Будто он стоял на суде богов, отмеряющих его заслуги. Даже Улла, прежде хитрая и обожающая, теперь выглядела куда серьёзнее и задумчивее.

В нём самом что-то надломилось. Он оглядел берсерков, встретился взглядом с Веульвом и Бьёрном, что не вскидывали руки вверх подобно другим восторженным берсеркам. Их глаза горели огнём, прожигающим дыру в его груди там, где тёрлось о кожу кольцо.

Вопреки тому, что сам от себя ожидал, Скалль не отправился в Длинный Дом Борре, чтобы занять свое положенное место. Не устроил празднества, но велел нести весть по городу, чтобы каждый теперь знал имя своего конунга.

Хальвдан покинул его Дом, так и не поговорив с глазу на глаз. Ракель ушла вслед за бывшим ярлом, не удостоив Скалля ни единым словом. И рядом с ним остались только Улла и берсерки.

Крутя в руках заветный обруч, он сидел на своём кресле. Мрачный, погружённый в мысли.

— Ты получил то, о чём мечтал? Так почему же не займёшь трон, на котором я тебя видела? – перед ним появилась Улла.

— Чувствую, что не время, – прошептал Скалль, не отрывая взгляда от обруча. – Ещё рано.

— Рано? Ты так долго шёл сюда, чтобы сесть на положенное место, а теперь думаешь, что рано? – удивилась вёльва. – Что ещё тебе остаётся сделать?

Конунг медленно вздохнул и поднял на нее глаза.

— Так мир воцарился, как ты думала? Законы вернулись, а распри и войны отступили вместе с нашим союзом?

— А ты действительно с нами?

Скалль тяжело сглотнул. За кого он? За себя самого? Его глаза вновь опустились, а пальцы сжали металл, отпечатывая узор на ладони.

— Осталось стать берсерком, – наконец выдохнул он. – Раз я дал слово этому племени. Я хочу, чтобы их сила была на моей стороне. Тогда и узнаем, удалось ли нам всем заключить единый союз.