Книга Позднорожденные. Том 4, страница 51 – Екатерина Шельм

— единственная возможность сохранить народ, дать ему шанс на жизнь. Так вот какие были перспективы? Не славная смерть на поле неравного боя, но рабство в людских рудниках? Вечное рабство для всех?.. У Линара позорно задрожали руки то ли от ужаса, то ли от ослепляющей ярости. Он представил скорбные процессии, звенящие кандалами. Как из Сиршаллена, тревожно шумящего листвой, вывозили бы закованных эльфов и отправляли работать на людские шахты. Навсегда. На целую вечность. Без надежды вернуться.

— Мне было пятьдесят шесть лет, когда я возглавил делегацию дипломатов, что вели переговоры с Эльтаном. - как ни в чем не бывало продолжал рассказывать старик Долмах. Линар ослепленный и оглушенный медленно перевел на него взгляд. На мгновение ужасное видение заставило его забыть где он, с кем и по какой причине. Сердце в глухом ужасе стучало в груди. Неужели?.. Люди могли пасть настолько низко? И этот народ София призывает его узнать и принять как свой? Не бывать тому!

— У нас уже была первая авиация. Смешная по нынешним временам, но все же. Одной бомбежки Сиршаллена и нескольких газовых атак было достаточно, чтобы Эльтан вступил с нами в диалог Он приехал в Кайрин один. Рассказывал мне, что чуть не попал под поезд, когда наткнулся на железнодорожную ветку и недоумевая бродил по путям, рассматривая их. История его путешествия в Кайрин та еще байка, он делился с вами ею, Шахране? - Долмах поглядел на Линара и его добродушная улыбка съежилась. - Ах да. Вы с ним, кажется, не так близки. Извините, не хотел вас задеть.

Линару очень хотелось бы гордо сказать, что консул ничем не может задеть его и его связь с братом сильнее, чем тот может вообразить себе своей подлой людской душонкой. Но правда была в том, что Эльтан ни с кем не делился этой «байкой». Он действительно исчез из Сиршаллена. Уехал один и никого не взял с собой, а вернулся с договором о мире с людьми. И Линар никогда не думал чего ему стоило хотя бы добраться до Кайрина в столь незнакомом людском мире. Он не задумывался о том, почему брат так неистово защищал этот позорный мир, почему мешал ему воплотить свой план в жизнь.

«Но ведь он согласился... - Линар нахмурился. - Эльтан согласился с моим планом. Он... он принял... Потому что был согласен? Или лишь потому, что Владыка одобрил его? Или просто устал тащить этот позорный мир на своих плечах под гнетом ненависти собственного народа?..» Сколь много вопросов роилось в голове лишь один эльф мог ответить. И его не было рядом.

Желание увидеть брата ошпарило Линара как кипяток. Жгучее, неистовое, совсем не эльфийское. Людское жадное безрассудство снова вскипело нем. Ему хотелось увидеть Эльтана, чтобы трясти его за грудки требовать ответов! Узнать правду из его уст. Узнать... его самого!

Линар стиснул зубы. Нилан был прав. Прав. В них обоих засела эта заноза — Эльтан был кумиром, на которого они оба желали быть похожими, когда были еще юными мальчишками. И когда с кумира облетала позолота, обнажая под ним просто эльфа, это было мучительно. Наверное, эльф мог бы выдержать это с честью. А Линару хотелось орать от ярости и боли. И ярость его в этот миг не имела ничего общего ни с людьми, ни с эльфами, ни с консулами.

Он злился, что там, под всей ослепительной броней подвигов, легенд и секретов Эльтана, словно нежное зерно в непробиваемой скорлупе, скрывался просто эльф. Просто живой эльф, который был его братом. Мог бы им быть, но не пожелал стать. И осознавать, что консул знает об Эльтане больше чем он, его единокровный брат, душило Линара столь презираемой эльфами ревностью. Сейчас ему хотелось увидеть брата, чтобы ударить его, встряхнуть и крикнуть ему в лицо все мыслимые оскорбления и проклятия. Он ненавидел его столь же сильно, как и любил. Ненавидел именно за то, что любил.