Книга Позднорожденные. Том 4, страница 197 – Екатерина Шельм

— Где бы они ни жили, люди — шумный народ, - сказан Нилан. Он ехал по левую руку от Эльтана. Почетное место, которое занимал бы один из его перстов, если бы Эльтан продолжал таскать побратимов в поездки. Но он не тревожил их, в его отсутствие они управляли Сиршалленом как персты Владыки и рисковать ими, опытными, мудрыми, на дорогах и в людском граде он больше не желал. Посмотрел на Нилана. Тот плел рыжие кудри в замысловатые, тугие косы. Такие хитрые и изящные что деве под стать. Волосы резать не хотел, поддерживал эльфийскую традицию, но шевелюру имел чисто людскую, кудрявую, вот и вынужден был скрывать это под тугим плетением. Эльтан давно уже понял, что сын Линара удался в их семью. От Софии Тен в нем осталась шевелюра, болтливость, свойственная всем людям, да доброе сердце, которым он, в молодости своей, не умел еще гордиться. В седле Нилан держался не хуже самого Эльтана, а на мечах мог уложить и Шеола, его гордость, первенца и наследника.

Эльтан хмуро поглядел на него и отвернулся.

— Тебе ли не знать, сын смертной, - проворчал Владыка.

Сын Линара, по людскому разумению «племянник», а по эльфийскому - дальняя родня без всяких там специальных названий, жил в его доме. Слишком пустым стал его собственный и Эльтан забрал юного эльфа, не оставил в пустых стенах. Многие лета прошли уже, Эльтан относился к нему с теплотой. Его родителей он успел полюбить всем сердцем, любовь эта была отдана и сыну, но в последние годы между ними повисла напряженность, словно кошка пробежала. Оба они знали причину и оба делали вид, что ничего-то не происходит.

Нилан заледенел в седле. Илларен, по законному праву едущий справа от владыки, сын и Синране, достал апельсин и стал чистить на ходу. Эльтану стало стыдно за свои слова, что раньше звучали шуткой, а в последние годы стали едким упреком. Неужели он снова становится таким, как раньше? Презирает Нилана, что стал ему так дорог за одну только смертную мать? Ведь нет же, но... Эльтан ничего не мог с собой поделать. В последние годы он видел в Нилане только плохое, подмечал плохое и ехидно подчеркивал плохое.

Увы, кроме родства со смертными в нем не было ничего порицаемого, да и это уже не считалось таким уж недостатком. Времена изменились.

«Ты просто упрямый баран! Старый упрямый баран, что не хочет видеть очевидного и пытается найти хоть одну причину, пусть самую глупую...»

— Ты навещал родню в Кайрине? - спросил Эльтан мягко, пытаясь сгладить резкость.

— Навещал, Владыка. Но это уже бесполезно. Они гордятся родством с эльфами Сиршаллена, но мало кто помнит Марию, а кто помнит так и те зовут ее «бабушкой». Кровь растеклась во все стороны, заключились браки, родились дети. По людскому разумению половина Кайрина теперь родня мне.

— И это хорошо. - серьезно сказал Эльтан. - Не забывай об этом. И им не давай об этом забыть.

Нилан взглянул на него так, словно он снова пенял ему.

— Это хорошо, что нас связывает не только дружба, но и кровь. Это дает нам всем веру, что мы одинаковые. - сказал Эльтан серьезно. В этот раз он и не думал обижать Нилана, а тот, посмотрите на него, насупился. - Это важно и ценно, Нилан. Твои родители пример того, что между народами не нужна вражда.

— А я? Тоже пример тому? - спросил наглец. Эльтан тут же почувствовал просыпающееся недовольство. Мелкий ушлый хитрец. Весь в матушку! Весь! Ее это, людская хитринка и изворотливость. Все повернул себе во благо, даже его, Эльтана, слова.