Книга Позднорожденные. Том 4, страница 194 – Екатерина Шельм

Вторая беременность проходила куда легче первой. Софи обрадовалась, что кажется сможет однажды решиться и на третью, раз уж ее организм сумел приспособиться.

Она родила девочку. Здоровую, розовую, пухлую девочку. С совершенно округлыми ушами.

Когда после первой эйфории этот факт дошел до нее, они с Линаром пытались друг друга подбодрить. Уши ничего не значат. Может быть, это вовсе и не значит что дочка будет смертной.

Но еще через год пятилетний Нилан сказал «мама», а годовалая Мария уже ходила, сама цепляла на редкие, светлые, один в один Линаровы волосенки заколки и во всю кричала «дай-дай-дай!».

Внешне дочь была вся в отца — худенькой, светловолосой, и лицо имела истинно эльфийское — овальное скуластое. Только глаза ей достались от Софии. Глаза и веснушки, про которые она уж успела позабыть за столько-то лет.

Старший брат быстро стал выглядеть для нее как младший. Ее ровесники оставались еще в пеленках, когда Мария уже читала, считала, и играла с эльфийскими детьми старше нее на два десятилетия.

Ее друзья не поспевали за ней. Она росла как человек слишком быстро. София страдала вместе с ней, когда очередной «лучший друг» через полгода становился неинтересным ребенком, но замедлить ее взросление было нельзя.

В Сиршаллене были люди и Мария все чаше сбегала с уроков в новообразованной школе и водилась с ними. Эльфы хоть и была она дочерью прославленного Шахране, спасителя народа, чурались странной девочки, что росла ненормально быстро по их меркам.

Нилан сестру очень любил. София не смогла бы объяснить ему, что она младше, так что для всех Мария стала старшей дочерью. Возилась с братом и взрослела с каждым годом.

Софи с Линаром, когда Марии исполнилось восемнадцать завели с дочерью разговор о переливании крови. Мария улыбнулась им, сжала их руки и извиняясь, уже прекрасно понимая какую боль принесет отказалась.

— Прости мама, прости отец. Я хоть и не расту как эльфийка, но я дитя народа и слышу духов. Я должна прожить ту жизнь, которую они мне начертали. Смертную жизнь.

Софи проплакала дня три. Просто не могла подняться с постели. Для нее в тот день затикали страшные необратимые часы. Сколько еще Мария проживет? Восемьдесят зим? Семьдесят зим?...

И вот Нилану исполнилось тридцать, а Марии двадцать шесть. Он выглядел как тринадцатилетка, а она стала выглядеть взрослее Софии.

И она собиралась покинуть Сиршаллен. Не могла оставаться здесь среди эльфов. Хотела посмотреть мир, найти в нем свое место.

Софи в этот день была страшно рассеяна. Она как обычно вела уроки в школе. С утра у нее был младший класс. Ученики, совсем маленькие эльфы и эльфийки усердно выводили буквы, считали на счетных палочках, а потом разделились на мальков и девочек и другие учителя — эльфы — забрали их заниматься каждых своим. Девочек учили ткать и шить, мальчишки сегодня осваивали столярное дело.

После малышей к Софи пришли эльфы постарше. С ними она провела математику и геометрию, а потом отдала их Сцине на урок ратного дела. Макидарка согласилась преподавать только при условии, что учить она будет и мальчиков и девочек.

Это была одна из многих бурь, что они пережили. О, сколько сил ушло, чтобы убедить эльфов отказаться от системы менторства!

Но каждый эльф, а видят духи их было не так и много!, нужен был на посевах, на стройках, в дозорах. Больше не было людского мира, где они могли просто купить все, что понадобится. Эльфам пришлось заново вспоминать, что такое пахать и сеять, разводить скот. За столетия жизни при людском мире, пашни заросли, навыки порастерялись. Все нужно было отстраивать и поднимать чуть не с нуля. И на мужчин в таких условиях вешать несмышленого ребенка стало непосильной ношей. Не было у мужчин времени воспитывать детей. Да и у женщин тоже.