Книга Падение в небо, страница 32 – Янина Хмель

— Зачем⁈ — не понимала я. Пыталась найти ответ в её мыслях, но там было только облегчение.

— Сегодня ночью я овладел ей. И у неё будет ребёнок, — спокойно произнёс Майрон, отвечая на мой вопрос. — Она искупит свою вину.

— Нет! — Теперь это было моё «нет», пропитанное яростью и болью. После такого оглушительного, но короткого слова, вырванного из моей груди, перед глазами всё поплыло.

Два месяца в заточении я засыпала на твёрдом и холодном ложе и уже отвыкла просыпаться на тёплой перине. Я лежала на животе, а по голой спине нежно скользила влажная тряпка. Сначала я подумала, что это Агата ухаживает за моими ранами. Прислушалась, но не услышала её мыслей.

Я повернулась… и замерла: надо мной склонилось любимое лицо. А любимые руки с нежностью промывали мои раны.

Я с горечью вздохнула и опять уткнулась лицом в подушку.

— Вы проспали двое суток. Как ваше самочувствие?

Опять «вы». Опять уважение, которое я уже предала. Опять волнение за меня, которого я не заслуживала. Где его боль? Где его ярость⁈

Я убила его сына. Отказывалась исполнять свой супружеский долг. Подавила его гордость.

Сейчас мне бы очень хотелось прочитать его мысли, чтобы понять поступки.

— Зачем вы это сделали, Майрон? — простонала я.

— Ради любви к вам, моя дорогая.

Он коснулся мокрой тряпкой моей спины.

Я отстранилась, как кошка, которая не привыкла к ласке. Моё домашнее платье было аккуратно спущено сверху, я натянула шёлковую ткань на плечи, чтобы закрыть грудь. Спина ныла и щипала, напоминая о двадцати семи ударах плетью с шипами.

Каждый удар — год этой жизни.

Майрон помог мне одеться, его нежные прикосновения обжигали здоровые участки кожи сильнее, чем смоченная заживляющими растворами тряпка обжигала раны.

Я присела, облокотившись на подушки, прикусила нижнюю губу, но стон боли всё равно успел соскользнуть.

— Почему вы так поступаете, Зои? — вздохнул Майрон, возвышаясь надо мной.

Я вжалась в подушку, морщась от соприкосновения открытых ран с холодной тканью.

Теперь пришла его очередь задавать вопросы. Майрон имел право злиться. Но не злился — в васильковых глазах блестела нежность. Он был готов принять на себя всю мою вину и скрыть от целого мира за своей спиной.

Я не сводила глаз с любимого лица: такие грубые черты и такая ранимая душа заперта внутри этого тела. Внешность обманчива. В самую первую жизнь душа учится прятаться в глубинах тела, скрываться за масками, а показывает себя настоящую только рядом с любимым человеком. Во вторую реинкарнацию тело впитывает красоту души. Но помимо этой красоты, оно впитывает раны и шрамы, и это отражается во взгляде.

— Вам настолько гадко быть моей женой, что вы готовы даже умереть? — Он швырнул тряпку и отвёл взгляд в сторону. Но я успела разглядеть там его раны и шрамы. До этой минуты я думала, что одна несу свой крест. Именно в это мгновение до меня дошло осознание, что как и любовь, так и ошибка — у нас была одна на двоих.

Я потянулась к его руке и на полпути остановилась. Боялась, что мои прикосновения стали ему противны.

Во мне боролись две сущности: у одной была цель доказать свою любовь и стать любимой женой вновь, у другой — заставить его возненавидеть меня. Я выпустила обе сущности на поле битвы: кто-то в любом случае одержит победу. Тут не может быть ничья.