Книга Жар-птица, страница 83 – Арина Теплова

— Нет. Я хотел ублажить ее домом, что на Адмиралтейской набережной, переписал его на ее имя, но она требует с меня еще выезд.

— Как? Дом бабки Екатерины теперь во владении Красовской? — выпалила в ужасе Ольга, понимая, что теперь даже не сдать ничего в наем.

— Да! — воскликнул Николай Николаевич трагично. Он остановился напротив дочери и, схватив ее ладони в свои, с болью посмотрел ей в глаза. — Доченька, прости, я так запутался. Я думал, она вновь полюбит меня и простит. Но она заявила, что, пока не куплю ей выезд, могу даже не показываться ей на глаза.

— Какой же вы дурак! — вспылила девушка в сердцах. — Простите меня, конечно, но это так!

— Ольга!

Она резко вытянула свои ладони из его крепких рук. Схватила отца за плечи и встряхнула.

— Простите меня, батюшка. Я не знаю, как у меня вырвалось. Я чувствую, вы погубите нас всех из-за этой Красовской!

— Ты должна понять меня, Оленька, я не могу без нее жить.

— Да когда же вы поймете, что вы ей не нужны! Что ей нужны только ваши деньги! Отчего вы ведете себя так глупо⁈

— Мне непременно надо играть, когда-то я должен выиграть. Иначе я не смогу купить ей лошадей, и она никогда не простит меня. Я не переживу этого.

— И слава Богу, что не простит! Хоть перестанет тянуть из вас деньги! — хмуро заявила Ольга. — Она не любит вас. Вам не противно от всего этого?

— Ты права. Во всем права, доченька, — закивал он. — Она только мучает меня.

— Вот! Я о том и говорю.

Взор Николай Николаевича стал блуждающим, и он как-то болезненно произнес:

— Ты знаешь, вчера я застал у Евгении в доме ее нового любовника.

— В доме нашей тетки, я так полагаю, — уточнила она траурно.

— Знаешь кого? Опять этого молодого гвардейца! — воскликнул в безумной агонии Трубецкой. — Этого Кирилла Григорьевича, племянника графа Измайлова, которому государь отдал мою должность. Просто коварное семейство эти Измайловы! Дядя забрал мою должность сенатора, а племянничек мою любовь…

— Боже! Только любовь не приплетайте к вашей безудержной похоти к этой вдове!

— У него ничего нет, кроме звания капитана! — продолжал Трубецкой, словно не слыша дочь и ища причину, почему Евгения предпочла ему Измайлова. — Но он молод! Наверняка этот Кирилл только этим ее и покорил.

— Конечно, теперь они пируют с вдовой на ваши деньги! И все благодаря вам, батюшка. Оттого что вы совсем не думаете головой!

— Как ты жестока, Оля, — прошептал Николай Николаевич, хватаясь за голову и отходя от нее.

— Я жестка, конечно. Вы же думаете только о себе! А вы знаете, что с Ириной? Муж измывается над ней. А вы и пальцем не желаете пошевелить!

— Виктор Сергеевич заверил меня, что у них все хорошо.

— Как у вас, у мужчин, все складно. Один распускает кулаки, второй транжирит деньги. А мы должны все это терпеть!

— Ты преувеличиваешь, Оля.

— Нет, отец, это вы залили вином глаза и ничего не видите вокруг, кроме этой блудницы Красовской!

— Ольга, давай закончим этот разговор.

— Обещайте, что не будете больше играть, я чувствую, это опасно для нас.

— Я не могу дать такого обещания.

Посмотрев на отца долгим взглядом, Ольга выругалась про себя и вихрем вылетела из гостиной.

Стрельна, усадьба князя Орлова,

1827 год, Декабрь

У Николая Николаевича за последний год появилась одна страсть — пагубная, болезненная и опасная — игра в карты. Пристрастившись к этому, Трубецкой несколько раз в неделю неизменно посещал закрытые клубы, где игроки проявляли небывалый азарт и порой на кон ставили огромные суммы. Помня о нескольких удачных выигрышах летом, бывший сенатор надеялся на удачу, желая пополнить свое состояние.