Книга Жар-птица, страница 124 – Арина Теплова

— Да, пойдем. Может, сначала ужин? Ты, наверное, голоден? — предложил она.

Отчего-то мысль о том, что будет видеть мужа за столом, вызвала у Оленьки приятное тепло под сердцем. Много раз она представляла, как они будут сидеть за одним столом, мило разговаривать, вкушая пищу.

— Вели подать ужин в мою комнату, — ответил он сухо. — Только к дочери загляну и пойду спать, валюсь с ног от усталости. Назавтра поутру к императору на доклад.

— О, конечно, я понимаю, поймем к Танечке.

Долгим изучающим взглядом Кирилл смотрел на спящую девятимесячную дочь, чуть посапывающую во сне, рассматривая ее темные густые волосы и миловидные черты лица, очень похожие на Ольгины. Он как-то тяжко вздохнул и произнес:

— Красавица, впрочем, есть в кого.

Быстро развернувшись и даже не взглянув на жену, Измайлов направился прочь из детской.

Ольга же, оставшаяся стоять у кроватки, как-то потерянно смотрела вслед мужу и думала о том, что Кирилл изменился. Стал более степенным и сдержанным. Возможно, виной тому была его усталость, а может, и нет. Раньше его взор постоянно искал ее, теперь же Измайлов едва мельком пару раз взглянул в ее сторону. Отчего-то эти наблюдения расстроили ее.

Уже у входа Кирилл бросил ей через плечо:

— Я к себе, распорядись насчет ужина. Я смертельно устал, хочу лечь.

— Конечно, — отозвалась она, засеменив за ним из детской.

На следующее утро проснулась Оленька от неудобной позы, в которой проспала всю ночь. Почти до трех часов она нервно ходила по спальне, терзаемая думами о муже.

Неожиданное появление Кирилла вчера всколыхнуло всё ее существо. Она вспомнила все то, что было между ними год назад — и на водах, и позже здесь в Петербурге. Эти воспоминания теперь отчего-то казались ей какими-то трагично-сладостными и страстно-неспокойными. Весь этот год она думала об Измайлове, не могла не думать, ведь он единственный из мужчин ее окружения вел себя необычно и непредсказуемо, часто меняя свое поведение по отношению к ней. Именно это волновало ее и не давало позабыть его. Сейчас Оленька не знала, что испытывает к Кириллу. Неприязнь, влюбленность, презрение или влечение. Скорее всего, симбиоз всех этих чувств. И отчего-то после его неожиданного возвращения ею завладело одно желание — непременно примириться с Кириллом, дабы узнать его сложную непонятную натуру.

Солнечные лучи пробивались в просторную спальню, и Оленька решила вставать, хотя совсем не выспалась. Осознание того, что Кирилл теперь дома, немедленно вызвало в ней волнение.

Вчера она заметила, что муж чересчур отстраненно вел себя с ней. И ей даже показалось, что он охладел к ней. Но она отчетливо помнила его страстные и неистовые чувства год назад. Потому решила сегодня же поутру вновь попытаться наладить с ним общение и все же выяснить, действительно изменился по отношению к ней Кирилл, или же ей просто показалось.

Встав с кровати, она нетерпеливо позвонила в колокольчик и далее стремительно направилась к кувшину с водой, чтобы умыться.

Раздался стук в дверь, и в спальню вошла рыжеволосая горничная, улыбаясь.

— Доброе утро, барыня, вы уже поднялись. Рано еще!

— Паша, сколько времени? — обернулась к ней Оленька, нахмурившись.

— Дак почти восемь доходит, Ольга Николаевна.

— Часы встали, вели починить, — распорядилась Ольга, вытирая лицо полотенцем. — Танюша уже покушала?