Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 84 – Джейк Адельштейн

— Хорошая работа, Джейк-сан, – сказал он мне по телефону. – На этот раз мы вели себя сдержанно, но, честно говоря, огласка нам не повредила. И больше того, даже помогла. – Он рассмеялся собственной шутке. – Нас нельзя считать пиарщиками, но в то же время и можно.

Я посмеялся вместе с ним, он еще раз поблагодарил меня за то, что я привлек внимание к добрым поступкам якудза. Я указал ему на один отрывок, который в статье аргументировался несколько иначе.

Нинке (до), по мнению исследователей якудза, – это философия, которая ценит человечность, справедливость и долг и запрещает смотреть, как другие страдают, не пытаясь им помочь. Те, кто верит в особый «путь якудза», готовы ставить на карту собственную жизнь и жертвовать собой во имя помощи слабым и обездоленным. В теории большинства якудза это упрощено до помощи слабым и борьбы с сильными. На практике, согласно режиссеру Итами Дзюдзо (на которого как-то напали члены «Ямагути-гуми», потому что им не понравилось, как он их изобразил в своих фильмах), якудза эксплуатируют слабых и обездоленных и бегут от тех, кому хватает сил противостоять им и их эксплуататорскому вымогательству. Думаю, в чем-то он прав… Большинство якудза – просто социопаты, верящие в свои положительные качества.

Старейшина только рассмеялся.

— Гото просто хрен моржовый и всегда таким был. Он худший из якудза. Но вы написали о нас и кое-что хорошее. Вы написали, что мы ценим взаимную выгоду (гири), и иногда это правда – по крайней мере, в отношении лучших из нас.

Он был прав. Основная причина, по которой я остался жив, заключалась в том, что он прикрывал мою спину. Я никогда не просил его об этом напрямую, а он ничего такого мне напрямую не предлагал, но все все понимали.

— Я знаю, что так и есть, – произнес я, – и вот почему эта статья – как кость, брошенная всем остальным якудза.

В ходе разговора мы обсудили ситуацию в Токио и на «Фукусиме». Когда я рассказал ему о своих репортажах о TEPCO, он заинтересовался.

— Они в тысячу раз хуже, чем когда-нибудь станем мы, – заявил он, и с этим трудно было не согласиться. Мне хотелось сказать ему пару слов о моей борьбе с раком печени, но я не стал. Химиотерапия была ужасной процедурой, но это был мой крест. К тому же он мог бы расценить мои слова как намек на новую печень, а мне совсем не хотелось, чтобы он так их воспринял.

— Когда вы собираетесь написать о TEPCO и катастрофе на «Фукусиме»? – спросил он, и на секунду я задумался, что ответить.

— Как только я узнаю достаточно, чтобы что-нибудь об этом написать. Я ничего не знаю о ядерной энергетике. Мне нужно будет хоть немного в ней разобраться.

— Ну, – он глубоко вздохнул, – вы должны знать, что якудза и атомная промышленность связаны очень тесно. И было время, когда TEPCO платила нам много денег, чтобы такие журналисты, как вы, не писали то, чего она не хотела.

Я был заинтригован, но, не теряя ни секунды, добавил:

— Но, конечно, при всем уважении к вашей профессии, вы десятилетиями закрывали глаза на правду в обмен на деньги, которые получали от TEPCO. Ядерная энергетика развращает и портит все, к чему прикасается. Якудза, TEPCO, коррумпированные политики, все мы – часть темной империи. Надеюсь, нам удастся пролить на это свет.

Я, конечно, собирался попробовать.