Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 7 – Джейк Адельштейн

Я застрял в Японии на два месяца, пытаясь найти способ опубликовать эту историю. Я не хотел, чтобы Гото последовал за мной в Соединенные Штаты и использовал свои связи, чтобы вывезти меня и, возможно, мою жену и двоих детей из страны.

Честно говоря, я отчасти надеялся, что люди Гото прикончат его сами, как только мне удастся опубликовать эту историю. Это казалось логичным. Никто не любит крыс, особенно якудза. В Японии говорят не «крыса», а «собака». В любом случае, якудза крайне негативно воспринимали сотрудничество кого-то из «своих» с правоохранительными органами.

Я связался с Судзуки – если кто-то и мог помочь мне опубликовать подробную историю, то это был он. И еще я хотел, чтобы он свел меня с Сайго, которого мы оба знали. Мне было известно, что в последние годы дела у него шли плохо: он ушел (или был изгнан) из Инагава-кай. Я не знал, что конкретно там произошло, но знал, что он искал работу и что у него был годовалый сын. Мне нужен был телохранитель, и я хотел нанять его для моей защиты.

Прежде чем я попросил Сайго работать на меня или вместе со мной, я хотел быть абсолютно уверен, что могу ему доверять. Я познакомился с ним много лет назад по чистой случайности. У него была кличка Цунами. Его так прозвали, потому что Сайго был подобен неудержимой силе природы, неумолимой и жестокой, и никто не мог предсказать, когда он придет, чтобы обрушить разрушительный ливень своего гнева. Однако в подземном мире никогда не знаешь кого-то полностью.

Я связался с единственным человеком в преступном мире, которому я в определенной степени доверял. Дозвониться до него было нелегко. Мне пришлось пойти к телефону-автомату, а затем позвонить в одну из его подставных компаний, оставить сообщение, дождаться, пока сообщение дойдет до него, а затем поднять трубку, когда он позвонит. Он тоже звонил с городского телефона-автомата, и, благодаря чудесам японской технологии, мой телефон сообщал мне об этом.

Он позвонил незадолго до полуночи в тот же день, когда я с ним связался. Я объяснил ситуацию и назвал ему имя.

— Ах, Сайго. Я хорошо его знал. Он киодай (практически брат) одного из наших, правда, не из моей группировки. Его оябун – стойкий парень, как и он сам.

Это идеально мне подходило. Но мой «советник» предупредил меня.

— Он очень упрям. Не прислушивается к доводам рассудка, а когда решает, что он прав, и выходит из себя, то крушит все на своем пути.

Мне это понравилось. Если бы Сайго действительно был воплощением бури, это могло бы сделать меня мини-Райдзином, японским богом грома и молнии. Это было гораздо лучше, чем чувствовать себя мандарином, возложенным на буддийский алтарь для умерших.

Сайго пришел в дом вместе с Сузуки, одетый в черный костюм, знававший лучшие времена. Насколько я мог судить, это был похоронный костюм. Для японца Сайго был огромен, его волосы были зачесаны назад, а под манжетами его белоснежной рубашки виднелись татуировки. Он был вежлив и спокоен. Его глаза выглядели запавшими, будто глазницы были когда-то выбиты, и так и остались в таком положении, но даже в его далеко-за-сорок все еще чувствовалась исходящая от него необузданная сила.

Я попросил его защитить меня и вытащил черновик рассказа из своей сумки, игнорируя недвусмысленные сигналы Сузуки, призывавшие немедленно засунуть его обратно. Сайго долго читал, перебирая слово за словом, прикасаясь к каждому иероглифу так, будто читал шрифт Брайля.