Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 33 – Джейк Адельштейн

Это было одним из способов, с помощью которых вышестоящие якудза могли собирать деньги с людей внизу, не нарушая закона и не отмывая деньги. Гири для Инагава-кай стоил недешево, но, с другой стороны, это давало ему защиту. Сайго мог бы поместить символ Инагава-кай на свою визитную карточку и использовать силу этого имени для продвижения собственных интересов.

Как кумичо, Сайго должен был играть роль подставного лица. Это требовало соблюдения приличий. Он должен был водить «Мерседес-Бенц», носить дорогие часы, жить в огромном поместье, пользоваться позолоченной зажигалкой и постоянно показываться на людях. Так что большая часть реальной власти была на его заместителе, Вака-гашире (суб-боссе).

Сайго избрал Ямаду своим Вака-гаширой. Ямада был умен и сдержан, и его назначили на эту должность, несмотря на то что он был корейцем. Когда Сайго отдавал приказы, суб-босс контролировал их исполнение.

Ниже Ямады располагались руководители, а в самом низу – рядовые солдаты. Сайго-гуми была мужской семьей с отцами, братьями и сыновьями, но без сестер^[11]. Они были связаны не кровью, а клятвой верности тем, кто был выше и ниже их. Эти узы считались крепче крови.

К несчастью для Сайго, Хишияма казался ему каким-то засранцем. Он не относился к нему, как к отцу, он больше уважал Иноуэ. Когда он сказал об этом Иноуэ, тот сердито посмотрел на него. Впервые Сайго ощутил присутствие человека, некогда известного как демон Иноуэ. Сайго приготовился к удару, но его не последовало. Иноуэ расхохотался. Он был согласен, но никогда бы не высказал этого, если бы не Сайго. Однако Хишияма был оябуном Сайго и поклялся ему в верности. Пока Сайго не поднялся по карьерной лестнице якудза, он должен был относиться к Хишияме с почтением и уважением, иначе он не сумел бы задержаться там надолго.

Благодаря Иноуэ и тому факту, что у Сайго уже была своя команда, он превратился из простого лидера правой партии в полноценного якудзу. Он не собирался закрывать свое «Убежище». Он своими глазами видел, что правые могут сотрудничать с якудза. Теперь он мог просто управлять и теми, и другими.

Сайго снял для себя и своей группы совершенно новый офис в центре Мачиды. Его кабинет находился на втором этаже небольшого здания. Там же он повесил свой канбан, чтобы мир точно знал, где он находится. Название было выбито золотом на черном фоне. Это был огромный плакат, почти такой же высокий, как сам Сайго. Канбан был слишком тяжел для одного человека. Сайго был доволен своей новой берлогой и любил свой новый канбан. Он любовался им, как культурист – собственными бицепсами. Только на это он потратил почти две тысячи долларов. Теперь канбан было невозможно украсть.

В приемной на длинном столе между двумя черными кожаными диванами, стоявшими друг напротив друга, стояла огромная голубая пепельница из японского фарфора. Восемь бумажных фонариков с именем Инагава-кай и шестнадцать с именем Хишияма-гуми висели вдоль потолка. Там же висела картина в стеклянной раме на черном фоне с золотыми иероглифами Инагава-кай.

На стене висела картина со словом «нинкедо». Это означало «гуманный путь», то есть благородный путь якудза. Сайго не знал, что это значит. Два кандзи были написаны в японском каллиграфическом стиле черными чернилами на белом фоне. Чернила были такими густыми, что буквы казались рельефными. Он просто думал, что это выглядит круто.