Книга Царь ледяной пустоши, страница 65 – Артур Гедеон

— Агафья, беги! – закричала Катерина.

Но гром разорвал ее вопль. А последняя стрела, вырвавшись из тьмы, ударила в женщину на холме. И та, вспыхнув одним ослепительным факелом, превратилась в столб пламени. Но прежде ее истошный крик перебил даже остатки рассыпающегося грома. Катерина оступилась и упала на землю без сознания. Все непроизвольно попятились. Суровцев поскользнулся и тоже упал. Только маленький Долгополов остался стоять на месте под своим огромным, как та же грозовая туча, зонтом. Всем казалось, что Агафья кричала несколько мгновений, но это было не так – эхо ее пронзительного крика не сразу исчезло над полем. Она быстро превратилась в столб еще пылающего угля и повалилась там же, на горке, раскололась, и часть ее оторвалась – огромный пылающий клубок покатился вниз.

Зрелище было таким непривычным и страшным, что заставило замолчать всех. Был человек, и вот его не стало. На холме все еще горело под ливнем и дымилось то, что минуту назад было беременной Агафьей. Где-то под небесами еще звучал ее крик: «Проклята!» Страшно пылал под дождем шар – ее живот.

В сущности, все, что от нее осталось.

— Мамочки, – прошептала Кассандра, когда увидела у своих ног огромный клубок угля, горящий изнутри, как будто только что побывавший в домне. – Что это? Андрей?..

Она сообразила не сразу. Это была отломившаяся голова Агафьи. Голова шипела от дождя, который заливал и тушил ее, и буйно дымилась. Последние сельчане, кто это увидел, разбежались в ужасе. Только краеведу Суровцеву и хватило смелости не рвануть назад. Он просто сидел в луже грязи, глотая дождевые капли, и тоже таращился на еще горящую и шипящую голову землячки.

Если кто остался на месте, так это Антон Антонович, он так и держал над головой большой черный зонт. И лицо его оставалось в высшей степени мрачным. Кажется, он думал свою думу, смысл которой был недоступен здесь никому. И знал то, чего не знали все остальные. Так на то он и был маг и волшебник, как его называл Крымов.

Остался на месте и сам Андрей. Просто оцепенел.

— Что скажете, господин куратор?

— Скажу, что храбрости ей было не занимать, этой Агафье, – ответил Долгополов. – «Проклята, проклята, проклята». Она все знала изначально и все видела до последней минуты, до последнего мгновения, и все-таки пришла сюда, на эту чертову горку, и отдала себя на заклание. Пожертвовала собой. Какая женщина! Редкая…

— Господи, – уставившись на подножие холма, хлопнул себя по лбу Андрей. – Катерина!

Он бросился к молодой женщине, все еще лежавшей под Медвежьей горкой. Подхватил на руки, перенес, аккуратно положил на землю, сбросил куртку, постелил, бережно переложил подругу погибшей Агафьи на нее. Пощупал пульс.

— Кажется, просто без сознания.

— У меня есть нашатырь, – сказал Долгополов, порылся в кармане и выудил пузырек.

Через десять секунд Катерина закашлялась и пришла в себя.

— Агафья, где она? – приподнялась она. – Андрей? Где Агафьюшка?

Никто ничего не сказал. Крымов, стоявший рядом на коленях, крепко прижал ее к себе. В его объятиях, все разом вспомнив, Катерина забилась, пытаясь вырваться, но он прижимал ее все крепче; потом она обмякла и зарыдала. Кассандра отвернулась и тоже заплакала.

— Что будем делать? – спросил у наставника Крымов.