Книга Царь ледяной пустоши, страница 64 – Артур Гедеон

Когда Агафья подходила к своему многомесячному посту, непогода наползла на окраину Синего Бора со всей грозной и пугающей мощью, подул ветер, пылью ударило в лица людей; сверкнула молния, гром расколол небо, и в один момент хлынул обломный ливень. И тотчас две трети наблюдателей, кто без зонтов и плащей, не сдюжив такой атаки, бросились назад в сторону села. Крымов, Долгополов и компания, куда входил также краевед Суровцев, открыли зонты и уставились на Агафью, которая, придерживая живот, стала карабкаться на свою горку. Дождь мгновенно намочил ее, одежда облепила молодую беременную женщину, отчего она стала похожа на заблудившуюся в просторах морей белую косатку.

— Зачем она это делает? – спросил краевед. – Совсем сбрендила баба?

— Или наоборот, – заметила Катерина; она вдруг заплакала. – Я к ней пойду, попрошу вернуться. Плохо все это, очень плохо…

Дробь неистового дождя готова была пробить и разорвать зонты, ветер подламывал их.

— Не ходите, – остановил ее Долгополов.

— Почему? – вопросила Катерина. – Андрей? – Она требовательно взглянула на городского красавчика. – Ну что вы молчите?!

Крымов тоже уставился на куратора:

— Антон Антонович, почему?

Ветер и дождь рвали их голоса.

— Не для этого Агафья сюда пришла, чтобы ее останавливали, – со знанием дела ответил Долгополов. – Не все мы с вами можем контролировать, как это не ясно?

— У меня плохое предчувствие, – вдруг вырвалось у Кассандры. – Совсем плохое…

— Уводи свою подругу! – крикнул кто-то из оставшихся в сторону Катерины, а потом плюнул и побежал по дороге к селу.

— Нам лучше уйти, – согласился Суровцев. – Но Агафью надо увести с собой. Хоть силой забрать.

— Тут уже другие силы работают, – сокрушенно покачал головой Антон Антонович. – Вы им неровня.

Это было недоброе замечание.

— Она же сказала: обе пути-дорожки плохие, – вспомнила Катерина. – «Либо беда этому миру, либо конец мне».

Над самой головой честной компании полыхнула воистину смертоносная молния, а за ней гром потряс небо и землю. Все вжали головы в плечи. А потом услышали, как Агафья исступленно кричит на Медвежьей горке:

— Проклята! Проклята! Проклята!

— О чем она?! – вопросил Суровцев.

— О многом, – заметил Долгополов. – Жаль ее, очень жаль! Сердце разрывается, как жаль! Но ничего не попишешь…

И вновь полыхнула молния, и новый удар грома расколол небо и прокатился по земле. Казалось, само пространство заходило ходуном вокруг компании людей.

— Она же смерть выбрала! – вдруг осознала все Катерина. – Она же видела ее, вот в чем все дело. И то и другое видела! И беду миру, и смерть себе! – Катерина отбросила зонт и рванула к горке. – Я заберу ее! Силой стащу!

— Стой! – закричал Крымов, догнал, схватил ее за руку. – Не пущу!

Но Катерина с силой и гневом вырвалась и стала карабкаться по холму вверх. Ее остановила только сверкнувшая молния – та буквально ослепила всех и каждого. А может быть, напротив, заставила все увидеть с предельной точностью. Последующий гром словно поразил оставшихся – пещерный ужас на миг охватил всех. Но за первой ослепительной молнией вдруг стала рождаться другая – она разрезала черное небо и пошла стрелами из поднебесья вниз, все ближе к земле и ниже, клиньями врезаясь в пространство, и целилась она не куда-нибудь, а в Медвежью горку.