Книга Ворон против стаи, страница 34 – Владимир Колычев

Во-первых, какой смысл сначала наказать Румянова, отправив его сына на больничную койку, а затем убить его самого? Во-вторых, почему его не убили в больнице, когда он ездил к сыну? Ночь, часть охраны, а может, и вся свита, осталась в больничном коридоре, убивай — не хочу. Все это вопросы, на которые можно найти ответ, если очень захотеть. Но что, если решение о ликвидации Румянова принималось уже после того, как взяли Черткова? Московские могли отомстить? Очень может быть. Но есть и другой вариант. Кто-то из местных воспользовался возможностью решить с Румяновым вопрос, списав его смерть на представителей московского банка. Кто-то узнал о Черткове, об устроенном им нападении на Тима, обдумал, дал отмашку, киллеры сели Румянову на хвост. А тут и ситуация более чем подходящая. Банкир выследил жену, натравил своих телохранителей на любовника, сам без присмотра остался на лестничной площадке. Действительно, идеальный момент для убийства. Но, возможно, кто-то спровоцировал этот самый момент. И сделать это мог тот, кто следил за Максом или за Елизаветой. И тот, кто слил Румянову информацию об их встрече. Не зря Румянов звонил жене в бар, кто-то уже накапал ему о них… Кто?

— Значит, нападение на младшего и старшего Румянова — звенья одной цепи, — сделал вывод Потапов.

Макс не стал грузить его сомнениями. Но уже не настаивал на причастности представителей московского банка к нападению на Румянова.

— Чертков молчит, Захарук молчит, пока только один Шепотов говорит. Чертков отомстил Румянову через его сына, говорит Шепотов.

— А зачем ему тогда мстить Румянову? — задался вопросом следователь.

— Киллер что говорит?

— Да молчит как рыба, — поморщился Потапов.

— Героя из себя корчит, — усмехнулся Макс. — После того как в мусорке от меня прятался. Может, я с ним поговорю? Может, скажет что-нибудь?

Он мог сколько угодно гадать на кофейной гуще, но пока киллер и его пособник будут молчать, заказчик убийства так и останется в тени.

Рыхлый бесформенный нос — признак мягкотелости, но вряд ли человек, лежавший на койке, принадлежал к отряду беспозвоночных. Крепкий покатый лоб, жесткая линия бровей, развитые скулы, волевой подбородок. И взгляд странный. Мужчина смотрел на Макса, но как будто не замечал его. Внутренне спокойный, собранный и настроенный на молчание. Молодой еще, если старше Макса, то ненамного, но уже не парень, а мужик.

— А ты ничего, молодец, держишься, — сказал Макс, усаживаясь на стул. — Чувствуется подготовка.

И один киллер физически подготовлен, и второй, возможно, Макс имел дело с опытными профессионалами.

— Татуировок на теле нет, — продолжал Макс, не обращая внимания на отсутствие реакции. — Зону не топтал, в спецвойсках не служил… Или служил? У меня вот татуировки нет, только группа крови, знаешь почему? Я ведь свою дорогу еще не выбрал, когда служить начал. Спецназ МВД звучит круто, а в зону попадешь — кранты… Ты со мной согласен?

Киллер молчал, но уже смотрел на Макса насмешливо и с интересом. И даже слегка скривил губы.

— Это сейчас я мент по жизни. А ты себе другую дорогу выбрал, да? Что там у тебя по списку: армия, специальная подготовка, охранная фирма, дополнительная подготовка по специализации — наемные убийства?.. Может, тоже в спецназе МВД служил? Если да, личность мы твою установим.