Книга Бриллианты в мраморе, страница 29 – Анна Милова

— Да ты чего лежишь- то? Подымайся, а то земля уж холодная, ведь не лето, — сказал вкрадчивый мужской голос.

— Не приближайся ко мне! — она сразу резко поднялась на ноги.

Перед ней стоял немолодой мужичек в светлом армяке.

— Эй, Петька, ты чего там? — окликнула его сидящая неподалёку на огромной корзине дородная баба в сарафане, с платком на голове.

— Так может помочь ей надобно? Ты кто такая будешь, красавица? Чего здесь лежала?

— А тебе что за дело? — насторожилась она.

— Да так, никакого. Не хошь, не говори. Вот, выпить хочешь? — мужик протянул ей узкую, гранёную бутылочку, — небось продрогла вся, тут лежавши.

Она молча замотала головой.

— Да ты пей, пей, не боись. День ангела у меня! — крикнула ей баба.

Пришлось ей взять бутылочку и немного отхлебнуть какой- то тошнотворной жидкости. Она сразу закашлялась. Водка! Она не терпела русскую водку, и тем более не могла её пить после этой страшной ночи.

— Благодарю Вас. — она вернула бутылочку мужику. — Идти мне надо.

— Да? Жалко, а то б ещё с тобой посидели. Мы с моей бабой люди вольные, погуляли тут малость.

Она повернулась и медленно пошла вдоль берега. Порывы свежего ветра с Невы её уже совсем ободрили. Она слишком устала, чтобы плакать и жалеть себя. Кажется, у неё ничего не болит, и в её теле ничего не поломано. Она осмотрела свои руки — эти дурни, к счастью, не додумались её ограбить — дорогой бриллиантовый браслет с рубинами — подарок мужа, кольца на пальцах и тяжёлые серьги в ушах — всё осталось при ней. Она сняла с себя все драгоценности и спрятала их себе в корсет.

Она шла по берегу оттуда, где была Стрелка Васильевского острова, а на другом берегу виднелся пунцовыми пятнами роскошный Зимний дворец. Неподалёку раздались звуки бьющих к заутрене колоколов ближней церкви. «Господь — пастырь мой, и я ни в чём не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим…» — вспомнила она. И сорвала с себя треуголку и свой плащ с пятнами засохшей крови, и, оставшись в одном лёгком, смятом, порванном в нескольких местах платье, с презреньем бросила тёмный, испачканный её кровью плащ и треуголку в Неву.

«Вот и всё, что вам осталось от Элен Араужо» — с облегчением подумала она.

Как ни в чём ни бывало она, недолго побродив среди деревянных домиков Васильевского острова, пришла к ломбарду. Добрые люди указали ей дорогу туда, где можно было заложить свои драгоценности. Она оставила там одно из своих колец — крупный изумруд в золоте. Полученных денег по её расчётам должно хватить на первое время её новой жизни. Вернуться к мужу обесчещенной она не могла — заставить его любить такую Элен было бы слишком жестоко. На родине во Франции у неё ещё жива мать — она примет её любую. А Элен навсегда забудет свою жизнь в России. Теперь она будет жить ради себя и своей жизни. Никто больше не узнает о ней, но она должна жить, чтобы отомстить за свой позор. Константин самонадеянно решил, что победил её? О, нет! Элен победит их, своей жизнью она докажет, что после этого позора можно жить. Она с презреньем вспомнила его некрасивое лицо, самодовольную, пьяную ухмылку и тоже усмехнулась. Она привыкла считать себя сильной, она не сломлена. Именно сей день стал днём её победы — она одолела Гидру, как Геракл. Элен наслаждалась своей спокойной решимостью. Пусть отныне её стыд и гнев станет их стыдом и гневом, а её кровь станет их кровью и кровью их потомков. И так будет с каждым тираном на земле.