Книга Николай. Спасти царя, страница 21 – Анна Милова

Известие об убийстве австрийского эрц-герцога Фердинанда и его жены Софии застало их семью на Нижней даче петергофской Александрии, где они проводили последнее мирное лето.

Это был нож в спину. Он и Аликс помнили прекрасную любящую пару, гостившую у них с дружеским визитом всего лишь пару лет назад. Они побывали в театре, показали им свои резиденции и парки, познакомили своих детей.

Эрц-герцог звал его поохотиться в лесном замке Конопиште.

— Вы так радушно приняли нас, что мы настаиваем на вашем ответном визите к нам в Австро-Венгрию, — приглашала их герцогиня София.

И вот, истекая кровью на мостовой Сараево, супруги погибли.

— Ники, это знак! Я знаю, что и мы последуем за ними, — сказала ему тогда Аликс.

Он всё больше ощущал себя лишь пешкой в злой, чужой игре.

Балканский котёл взорвался. В мировую битву оказались втянуты все страны мира, выбирая себе союзников и противников по своим имперским интересам. Затраты на войну были на руку крупному капиталу — новейшие изобретения техники: автомобили, подводные лодки и аэропланы шли в современный бой.

Аликс и старшие девочки, окончив курс сестёр милосердия, служили в госпитале. Им нравилось рано подниматься, надевать тёмные платья и косынки с красным крестиком, и ехать в лазарет Фёдоровского городка делать перевязки раненным солдатам.

Он принял на себя командование армией с первых дней войны. В Могилёве была создана ставка верховного главнокомандующего.

На время его отъезда управление страной взяла на себя жена: она принимала доклады министров и отдавала им распоряжения. Назначение на пост того или иного человека зависело теперь не от личной компетенции, а от того, как он относится к «святому старцу».

— Отец Григорий всех видит, всех чует! — закатив глаза, крестилась Вырубова.

— Ники! Более я не допущу твоей слабости и безволия, — думай и ты о сыне. Мы должны передать ему полную власть.

Вместе со словами любви неслись в Ставку письма с приказами «Быть Иоанном Грозным и сокрушить врагов».

«Враги человеку домашние его», — устало думал он, читая наставления жены, и подолгу сидел потом, похолодевший.

Если в Ставке всё было чётко и по-мужски, то дома шатко и валко — возвращаться туда не хотелось. Чуть теплее становилось лишь от писем его детей.

— Подумай! Ради нашего ребёнка, себя и меня, будь благоразумна! Друзья остаются здесь, и ты тоже должна быть сейчас в Швейцарии. Ехать в Россию опасно, я прошу тебя! — Уговаривал Гриша Долли, прижимая руку к её тугому животу. Её уже сотрясал стук сердца их ребёнка. — Мы не можем рисковать его жизнью. Я поеду в Петербург работать в редакции нашей газеты, и вернусь к тебе, как только смогу, — пообещал он ей сразу после объявления войны с Германией.

По прошествии всего лишь пары лет «империалистической войны» в России назрел крах монархии.

Русская армия под руководством продажных и бездарных генералов несла большие потери. Новобранцы были плохо обучены, часто голодали и нуждались в обмундировании.

Рос государственный долг — на войну тратились огромные средства. Казна уже пустовала. В обществе царила неразбериха и разлад.

Впрочем, столичная публика предпочла развлекаться — скупались дорогие автомобили, наряды и драгоценности. Кругом блистали шикарные рестораны и игорные дома.