Книга Николай. Спасти царя, страница 15 – Анна Милова

— Мы всегда будем вместе — ты и я. Поселимся вместе с твоими и моими детьми. Ты этого хочешь?

Их губы сомкнулись в поцелуе.

Ливадийский дворец в Крыму больше не являлся тем мрачным домом, каким он был в те дни, когда там умер его отец.

Перестроеный и улучшеный дворец превратился в белокаменное чудо над сияющей далью волн. Всё зло и ужасы мира, казалось, не могли и просочиться сквозь стены этой мощной крымской крепости, созданной беречь покой её властителей, и подчиняться неписанным правилам их игры: он, жена, дети, придворные и прислуга делали вид, что в жизни не бывает ничего плохого.

— Будем кататься на яхте, купаться в море и играть в теннис, — говорил он семье перед отъездом из серого Санкт-Петербурга.

В Крым с ними ездила и молодая подруга Аликс Анна Вырубова — полноватая, скромная дама, при этом наивно уверявшая всех, что она лучшая подруга царицы. Анна всегда рвалась идти с ним на долгие прогулки в горы, и старалась угодить ему даже на теннисных сетах, глядела на него влюблёнными глазами, но он любил гулять только с детьми.

В Крыму Аликс меньше осаждала семью нотациями, предпочитая заниматься благими делами в пользу больных чахоткой — «Так повелел нам Господь».

— Мы слишком много тратим на себя, нам надо ужаться, — любила повторять жена, обычно покупая себе и дочерям наряды и драгоценности в рассрочку. Порывы к милосердию сочетались в ней со скупостью.

Он любил Ливадию ещё и потому, что здесь никогда не появлялся любимец жены Григорий Распутин, и не тянулся сюда за ним шлейф грязных сплетен о его семье, чья репутация и без того была испорчена присутствием в их жизни «святого старца».

Он уставал читать донесения тайных агентов о кутежах Распутина в столице. Но только один раз он сказал Аликс, что отцу Григорию будет лучше уехать домой в Сибирь.

— Отчего ты так меня не любишь? — разрыдалась она, — или ты хочешь смерти нашего сына⁈ Мы живы лишь потому, что святой молится за нас.

От крика жены у него заложило уши. Не знаменитые доктора и не лучшие лекарства, а только молитва Распутина помогала его наследнику в кровавых приступах гемофилии. Старец остался с ними.

От морского климата и воздуха Алексей поправлялся. В те дни, когда сын был здоров, то своим характером он напоминал всем своего деда Александра III.

По вечерам они устраивали танцы или читали вслух любимые всеми книги о морских путешествиях. Юморески и новомодные пьесы не нравились Аликс, она находила современый юмор вульгарным. Он читал их только про себя.

Дочери клеили с свои альбомы семейные фотокарточки — в семье у каждого был личный фотографический аппарат.

— Опять я получилась дурно, а всё от того, что Настя рядом скорчила рожицу, — жаловалась Таня на свой снимок.

— Ты ещё хороша, а я тут с papan у виноградника пухлая, как медведь, — смеялась Мария.

Прелестные дочери взрослели, и всё чаще он тревожился о детях. А вдруг они полюбят молодых людей не знатного рода? Что скажет Аликс? Похоже, что в пятнадцатилетнюю Ольгу уже влюблён один мичман их яхты «Штандарт».

Он подумал, что совсем скоро у детей начнётся личная, возможно, и тайная жизнь. И, конечно, она будет счастливее, чем у него — так надеется любой отец.

— О чём ты думаешь, милый? — спросила его Аликс. Они лежали вдвоём на кровати. Ночью в их спальню доносился шорох волн, и ей не спалось.