Книга Демон скучающий, страница 220 – Вадим Панов

— Почему Арсен напал на вас?

— Вы знаете почему, полицейский Феликс. – Она вздохнула. – Вы это знаете…

Да, Вербин знал – в больнице Лидию тщательно обследовали, но хотел услышать ответ. Молодая женщина это поняла и после паузы продолжила:

— Арсен увидел на столе бумаги из перинатального центра, в котором я наблюдаюсь, и узнал, что я беременна. Восьмая неделя. А с ним мы всегда занимались безопасным сексом. Арсен разъярился, но ещё больше – когда догадался, кто отец ребёнка. Догадка превратила его в дикого зверя. Арсен начал зверски меня избивать, но, к счастью, приехал Федя. – Ещё одна пауза. – Он меня спас.

Так она скажет на суде. И нет никаких сомнений, что ей поверят – ведь нет улик, доказывающих, что она лжёт. Никто не видел, как, придумав версию и объяснив её Лидии, Селиверстов хладнокровно избил любимую женщину: сильно, но так, чтобы ни в коем случае не причинить вред ребёнку. Никто не примет во внимание, что озверевший Арсен целился бы в живот обманщицы, а именно по нему не прилетело ни одного удара.

— Скажите, полицейский Феликс, вы когда-нибудь страдали бессонницей? – неожиданно спросила Лидия.

Кофе закончился, и она разглядывала оставшуюся на дне гущу с таким видом, словно пыталась гадать.

— Иногда, – ответил Вербин. – Как все.

— Когда что-то мучает, тревожит или в голову лезут мысли, не обязательно плохие… Мысли могут быть радостными настолько, что не позволяют заснуть. И вы ворочаетесь в постели или валяетесь в ней бревном, уставившись закрытыми глазами в потолок, а утром поднимаетесь с головной болью.

— И совершенно разбитым.

— И ничего не хочется.

— И ничего не хочется, – согласился Вербин. – Мне говорили, что у любой бессонницы есть причина. Как случилась ваша?

Феликс не ждал ответа, но ответ прозвучал.

— Я увидела то, что было, – сказала Лидия, продолжая задумчиво смотреть в чашку. – И то, что было, произвело на меня впечатление ужасной силы. Сначала со мной случилась дикая истерика, а потом я две недели не выходила из дома. Лежала и думала, что умерла. Тогда во мне не осталось ничего, что хотело жить. А он был рядом, кормил с ложечки и говорил, говорил, говорил… В конце концов, он вернул меня к жизни, которую едва не отнял, но ко мне стала заходить Бессонница. Я стала видеть странное, полицейский Феликс, как правило – хорошее, но иногда – нет. После первого раза думала обратиться к врачу, но вовремя поняла, что Бессонница спасает меня от сумасшествия. От того, что видела тогда и что узнавала потом.

Это было признание, но повторять его Лидия не станет. Ни за что не станет.

Но это было признание.

— Почему вы не пошли в полицию?

— Перестаньте задавать неумные вопросы, – вздохнула Лидия. – Я люблю его больше жизни. Мне очень… мне очень страшно от того, что он делал, но я бы скорее умерла, чем донесла. – Она помолчала, а затем улыбнулась. – Он сказал, что эта встреча больше нужна мне, чем вам. И оказался прав. Как всегда.

Но не та, из которой нет выхода, кроме болезненного сна, тяжёлого, словно выпил неразбавленного джина, пугающего тем, что он есть, и не показывающего ничего, кроме тьмы.

Тьмы ненужной.

Тьмы, которая часть тебя.

Ты смотришь в неё пристально, падая в колодец забытья и помня только то, что стало реальностью в особой Бессоннице. Что стало мазками кровавой краски на холсте твоей души. Очень нужно, чтобы кто-нибудь расправился с той Тьмой, и ты перестала чувствовать её как часть себя, но так не бывает, ведь второе имя Тьмы – Вечность, как вечно имя Человек. Как вечно имя Грех. Как не могут люди оставаться чистыми, допуская из себя Тьму. А после – извергая Тьму в других людей и небеса, которые становятся грязными.