Книга Демон скучающий, страница 216 – Вадим Панов

— Вы не очень этому рады.

— Вы не можете знать точно. – Пауза. – Почему вы не верите в мою искренность?

На самом деле – верил. Неожиданно поймал себя на мысли, что верит в то, что Ада не соревновалась с ним, и не выжидала, когда он укажет на убийцу, а с самого начала была на его стороне и хотела, чтобы он поймал преступника. Верит. Однако мысль Вербину не понравилась, потому что… Чтобы ни делала Кожина, на второй чаше весов всегда будет лежать совершённое ею преступление. Феликс не мог доказать, но не сомневался в виновности Ады. Но доказать не мог. А когда нет доказательств, обязательно появляются сомнения. Рано или поздно.

— Вы узнали всё, что хотели?

— Нет.

— Зато вы поймали преступника и он, как я понимаю, во всём сознался.

— Селиверстова будут судить не за все преступления, которые он совершил, – спокойным тоном ответил Вербин.

Надеялся, что на этом разговор завершится, однако Ада проявила настойчивость, а он… он решил, что она имеет право знать его мнение о происходящем. В конце концов, благодаря Кожиной он оказался в Питере.

— Если я правильно понимаю, невозможно доказать, что Селиверстов нанял Гойду для убийства Алексея Чуваева?

— Если вы о моём деле, то оно закрыто: мы нашли орудие преступления в доме профессионального убийцы. Меня уже похвалили. – Феликс помолчал. – Но я не могу доказать, что кто-то, а скорее всего – Селиверстов, сделал смертельную инъекцию Орлику.

— А он точно её сделал?

— Медэксперты обнаружили след укола.

— А следы препарата? – поинтересовалась Ада.

— В анализах есть подозрительные моменты, однако неочевидные и в отчёт они не попали.

— Но вы всё равно считаете, что Селиверстов убил Орлика?

— И Барби, – спокойно добавил Феликс. – И Мульченко. И Гойду.

— Но зачем?

— Потому что Селиверстов совершил все те старые преступления, в которых, с его подачи, обвиняют других людей. – Подумал и добавил: – Кроме развращения девочек, тут Иманов справился сам.

— Но речь идёт о разных убийствах, – напомнила Ада. – А «серийники» не меняются…

— Как называется его портрет? – Вербин впервые позволил себе перебить Кожину.

— «Демон скучающий». – Ада замерла, глядя Феликсу в глаза, а затем повторила: – Скучающий.

— Думаю, это слово всё объясняет: в какой-то момент Селиверстову делается скучно, и он начинает убивать. Убивает хладнокровно, продуманно и до тех пор, пока не накормит своего зверя.

— Но каждый раз Демону требуется нечто новое.

— Он постоянно меняет и почерк, и объекты. Полиция ищет разных преступников, а он один.

— Настоящий Демон, – прошептала Кожина. – Невероятно.

— Невероятно, – согласился Феликс. – Зато даёт ответ на самый главный вопрос. – Вербин выдержал короткую паузу. Чтобы подобрать слова. И он не видел, не заметил и даже сейчас не оценил, что во время разговора чуть подался вперёд и сейчас их с Адой головы едва не соприкасаются над небольшим столиком. – Я с самого начала не мог понять мотива организатора скандала. Зачем кому-то понадобилось вытаскивать старые, давно забытые дела? Только для того, чтобы сыграть с полицией в «Кто умнее?»? Но когда я понял, почему картина называется именно так – всё встало на свои места.

— Это был его нынешний способ борьбы со скукой, – поняла Ада. – Не привлечь внимание к картинам, не добиться справедливости, а выставить напоказ свои старые преступления и убить тех, кого он сам в них обвинит.