Книга Демон скучающий, страница 132 – Вадим Панов

— Я прислал описание.

— Ага. С художником встретиться не хочешь?

— Постараюсь. Но не могу сказать, что хорошо их запомнил.

— Ты же совсем рядом был.

— Я их бил, а не разглядывал.

— Настоящий Емельяненко, – прокомментировал Никита. – Даже имя на Ф.

Гордееву Феликс позвонил по дороге к дому Ники, обрисовал ситуацию и попросил разобраться. Но бандиты оказались опытными ребятами.

— Я заплатил за Нику и поговорил с барменами: Арсен вчера не заходил.

— Спасибо.

— Будешь должен, – хмыкнул Гордеев. – Ты куда сейчас?

По фону он понял, что Вербин находится на улице.

— В «Манеж». И буду рад, если у тебя получится подъехать.

— Для чего?

— Есть одна мысль.

— Можешь выразить её по телефону?

— Накормлю завтраком.

— Выезжаю!

Феликс вбил в навигатор адрес «Манежа» и всю дорогу думал… Не о том, кто может стоять за нападением и для чего оно понадобилось, а о том, что в третьей, самой дальней, комнате большой квартиры Ники на полу лежал полиэтилен и стоял мольберт с закрытой тряпкой картиной. И судя по запаху, который чувствовался, несмотря на наличие мощной вытяжки, и состоянию краски на полиэтилене, недавно здесь занимались живописью.

///

Эта лавка скорее всего никогда не существовала – потому что она казалась слишком ненастоящей. Эту лавку можно было отыскать в соседнем доме, потому что она казалась слишком питерской. Небольшой и странной. Самое главное – странной, идеально подходящей для имперской столицы, дворы которой были колодцами. И если лавка пряталась неподалёку, то скорее всего в цокольном этаже – об этом говорило маленькое зарешечённое оконце в левом верхнем углу картины, через которое с трудом пробивались солнечные лучи. Пробивались, чтобы осветить сидящие на полках куклы. Сломанные куклы. Беловолосые и голубоглазые, пластиковые и деревянные, в разноцветных платьях… Куклы были разными, но все беловолосые и голубоглазые. И все – с разбитыми конечностями. У всех кукол, которых Абедалониум рассадил по полкам, были повреждены суставы рук и ног, а судя по бурым пятнам на платьях, это были не единственные повреждения несчастных игрушек. Кто их довёл до такого? Дети? Переломали и сдали в магазин? Или перевернулся перевозивший игрушки грузовик? Но первый же взгляд на хозяйку магазина заставлял отказаться от любых предположений, кроме одного: эта женщина продаёт кукол, сломанных лично ею. Пожилая женщина с короткими крашеными волосами и необыкновенно неприятным лицом. Но не уродливым, нет. Абедалониум был слишком утончённым художником, чтобы характеризовать персонажа откровенным уродством. Точнее, он был великим художником, поэтому по отдельности черты лица торговки не вызывали отторжения, были обыкновенными чертами, как у любого другого человека, но Абедалониум сложил их так, что на свет явилась отвратительная маска, отражающая отвратительную внутреннюю суть пожилой торговки.

— «Магазинчик сломанных кукол».

— Я знаю, – язвительно ответил Никита. – Что тебе мешало насладиться великим искусством в одиночестве?

— Выставка закончится, и кто знает, когда ты в следующий раз увидишь работы Абедалониума? – рассмеялся в ответ Феликс. – Да к тому же в моей компании. Рано утром в воскресенье.

Не то чтобы рано, чуть больше десяти, но для воскресенья это всё равно что встать на рассвете.