Книга Демон скучающий, страница 106 – Вадим Панов

— Задавайте.

Феликс тоже поднялся на ноги, подошёл к креслу и показал Иманову открытую на смартфоне фотографию. Показал так, чтобы изображение видел только хозяин особняка.

— Пожалуйста, покажите эту картину.

До сих пор Иманов был мрачен. Угрюм. Расстроен. Но при взгляде на экран смартфона его лицо перекосилось от боли. Которая сменилась бешенством, когда Феликс уменьшил изображение и отец Сары увидел картину целиком. Сжал кулаки и хрипло выругался.

— Что там? – быстро спросил адвокат.

— Сиди, – резко бросил Иманов.

Вербин убрал смартфон и вопросительно поднял брови, отвечая на очень жёсткий и очень тяжёлый взгляд хозяина особняка.

— Ты не должен об этом спрашивать, – медленно произнёс Иманов.

— Буду благодарен, если мы вернёмся к прежнему тону.

— Это всё должно остаться…

— Эльмар Надирович, пожалуйста, следите за словами, – перебил клиента Усубов. – Наши посетители находятся при исполнении.

— Забудут.

— Давайте не будем проверять эту теорию?

И, как ни странно, Иманов послушался. Сделал пару глубоких вздохов, встал и кивнул Вербину:

— Пойдём. – И добавил для Усубова и Гордеева. – А вы оставайтесь. Мы с ним поговорим и скоро вернёмся.

Феликс демонстративно положил смартфон на журнальный столик.

Иманов заметил, но не среагировал. Вывел Вербина в холл, коротким жестом показал, что нужно подняться на второй этаж, остановился перед одной из дверей и, глядя на неё, произнёс:

— Это не должно всплыть.

— Если всплывёт, то не от меня, – твёрдо ответил Феликс. – Точнее, это уже всплыло, Эльмар Надирович. Кто-то вытащил грязь, и я ищу того, кто это сделал. Но не знаю, каким будет следующий шаг, потому что пока игру ведёт он.

Иманов прошипел короткое ругательство, но предназначалось оно не полицейскому.

— Что было на видео, которое показала вам Алёна Олеговна?

— Ты хотел видеть картину. – Иманов открыл дверь, как оказалось – в детскую, сделал пару шагов и остановился: – Портрет предназначался для этой комнаты. Алёна не стала здесь ничего менять, говорила, что не готова. Да и я не был готов.

Это была большая и очень красивая детская, предназначенная для любимой принцессы: светлые тона, множество игрушек и картина на стене – девочка на качелях. Здесь её поза была абсолютно уместна. И платье. И красивая причёска. А на лице – ни грана косметики. Обычная маленькая девочка на красивых качелях.

— Брат насиловал мою дочь, – глухо произнёс Иманов. – И теперь мы знаем, почему два года назад Сара покончила с собой. – Ещё одно ругательство. – Вчера утром, после того как я уехал, Алёне пришло сообщение, что на выставке Абедалониума есть очень интересная картина, которая напрямую связана с Сарой. И фото. Только снятое так, что не видно… всего остального. Снята так, как ты мне показал сначала – только Сара. Жена поехала в «Манеж», увидела картину, и тут ей прислали видео. Дальше ты знаешь.

— Дальше всё было так, как вы рассказывали?

— Да. Я не сказал только о том, что мне известна реальная причина ссоры, – ответил Иманов, не отрываясь глядя на портрет дочери.

— Зачем вы забрали телефон?

— Я никому не покажу это видео, – покачал головой Иманов. – Никогда и никому.

И как его обвинять? Кто его обвинит?

— Вы уверены, что на видео был ваш брат? – тихо спросил Вербин.

— Сара называла его «дядя Ильяс».