Книга Демон скучающий, страница 104 – Вадим Панов

Его речь становилась всё более и более медленной, видимо, Иманов действительно переживал. Или нервничал. Или недостаточно хорошо выучил текст.

— Алёна Олеговна сказала, зачем ищет встречи с вашим братом? – мягко перебил Иманова Никита.

— По личному делу, о котором я бы не хотел распространяться.

— Эльмар Надирович, хочу напомнить, что мы имеем дело с убийством или, вполне возможно, с двойным убийством.

— К которым мой клиент не имеет никакого отношения, – вступил в разговор Усубов. Он или знал, или не сомневался в результатах экспертиз и выводах криминалистов.

— Эльмар Надирович – единственный свидетель преступления.

— И мой клиент готов честно рассказать всё, что видел. Чему был свидетелем.

— Я должен знать, с чего началась ссора.

— Зачем?

— Чтобы решить, мог ли ваш клиент принимать в ней участие.

— Вы расследуете ссору или убийство?

— Это связанные события.

— К убийству мой клиент не имеет отношения. И мы будем ходить по кругу, пока вам не надоест.

— Алёна сказала, что брат её оскорбил, – подал голос Иманов.

Судя по спокойствию адвоката, это была запланированная реплика, приготовленная на случай, если полицейские станут давить сильнее ожидаемого.

— Алёна Олеговна уточнила, как именно Ильяс Надирович её оскорбил?

— Нет.

— Вы спрашивали её об этом?

— Нет.

— Почему?

— Моя жена спокойная, уравновешенная женщина, но ни во время телефонного разговора, ни при нашей встрече она такой не была. Честно говоря, я вообще не помню её такой… – Иманов на мгновение сбился. Не хотел, машинально получилось, под влиянием эмоций, которые он тщательно скрывал. И коротенькая пауза сказала Феликсу, что некоторое время назад Эльмар уже видел жену в подобном состоянии. Впрочем, было бы странно, если Эльмар и Алёна спокойно прошли через то, что им довелось пережить. – Я решил оставить расспросы до встречи с братом.

— На записи с домовых камер отчётливо видно, как Алёна Олеговна о чём-то вам рассказывает, причём весьма эмоционально.

— Она ругалась.

— Вы мрачны.

— Я должен был улыбаться? Родной брат крепко поссорился с моей любимой женой… Вы видите повод для веселья?

— Во время разговора вы смотрели видео на телефоне Алёны Олеговны. Кстати, мы не смогли найти телефон.

— Возможно, его украл кто-то из прохожих, – предположил Иманов. – У Алёны был очень дорогой телефон.

— Он мог пережить падение с пятого этажа?

— Откуда мне знать?

Гордеев посмотрел на Феликса, который до сих пор помалкивал, увидел едва заметное пожатие плечами и вновь повернулся к хозяину особняка.

— Извините, что я вас перебил, Эльмар Надирович, пожалуйста, продолжайте.

— Мы поднялись в квартиру брата, и Алёна… Алёна сразу начала скандалить. Я был так изумлён, что плохо помню, что именно она кричала. В основном это были оскорбления, в том числе очень грубые. А брат держался так, словно действительно виноват. И это меня окончательно смутило… – Иманов нервничал, но его волнение было вызвано не опасениями, что его в чём-то уличат, а тяжестью воспоминаний – это полицейские и видели, и понимали. – Брат иногда смотрел на меня, ждал поддержки, а когда понял, что не дождётся, стал очень зло отвечать Алёне и один раз даже замахнулся на неё. Тут я не выдержал, отбил его руку и начал ругаться. Не помню деталей, но я кричал что-то о том, что он обязан уважительно относиться к моей жене. Мы все были на взводе, очень сильно раздражены и, наверное, поэтому я не заметил… – Иманов выдержал продуманную паузу. – Я только потом осознал, что, пока мы с братом ругались, Алёна сходила на кухню, взяла нож, вернулась и ударила брата сначала в спину, а потом, когда он повернулся – несколько раз в живот. Я не помню, сколько именно – в этот момент брат стоял ко мне спиной и… – Эта пауза была не продуманной, а естественной, очень искренней. – …И толкнул Алёну в окно. Я думаю, это получилось инстинктивно, брат защищался.