Книга Сквозь другую ночь, страница 65 – Вадим Панов

Она – это одинокая женщина пятидесяти шести лет. Любительница сериалов и комнатных растений. А вот животных моя жертва терпеть не могла, у неё не было ни кошки, ни собаки, ни даже хомячка. Никого. Только цветы. Она так и не узнала, что кот мог бы спасти ей жизнь, потому что я бы ни за что не убил одинокую хозяйку кота или собаки: ведь животным потом некуда деваться. Они обречены. Мне не трудно найти другую подходящую жертву, а вот чувствовать вину перед несчастным созданием, которое из-за меня останется абсолютно беззащитным, я не хочу. Но сейчас это не важно, потому что выбранная мною женщина не любила животных и тем подписала себе смертный приговор.

Она работала медсестрой в поликлинике. Уходила на работу в одно и то же время, возвращалась в одно и то же время. Казалось бы: что проще? „Случайные“ люди со стабильным распорядком – лакомая цель. Но я решил приготовить это блюдо удалённо и долго думал над рецептом. Женщина жила на четвёртом этаже старого дома в однокомнатной квартире, все окна которой выходили на одну сторону, и я долго наблюдал за её жизнью с крыши соседнего дома. Не с самой крыши, конечно, с чердака, на котором оборудовал относительно удобное „гнездо“. В первую очередь меня интересовал рацион жертвы, и вскоре я узнал, что, возвращаясь домой, она обязательно заходила в один и тот же маленький магазинчик, расположенный на первом этаже соседнего дома, чтобы поговорить с продавщицей – это занимало от двадцати минут до получаса, и купить на ужин какое-нибудь пирожное. Все другие продукты были „долгими“, их ей доставляли курьеры, а вот пирожные женщина обязательно покупала свежие. И это был отличный шанс для меня. Шанс, который я не мог упустить.

Вечером той самой Ночи я показался женщине в первый и последний раз: зашёл в магазин и купил точно такое же пирожное, как то, что уже лежало в пакете жертвы. Порционное пирожное в пластиковой коробочке. Я, разумеется, угодил в прицел магазинной видеокамеры, но зима помогает маскироваться: шапка и шарф затруднят опознание, а когда, или если, полицейские сообразят проверить посетителей магазина, запись наверняка уже будет стёрта.

Совершив покупку, я устраиваюсь в подъезде. Дом старый, в ближайшее время его наверняка будут сносить, чтобы расчистить хорошее место в дорогом районе для более состоятельных людей. А пока в доме живут не самые богатые москвичи, поэтому камера в подъезде всего одна, муниципальная, над входной дверью. Я прохожу мимо неё в другой шапке, в другом шарфе и другой куртке. Я не имею ничего общего с тем человеком, которого записала видеокамера магазина. Я другой.

Лифта нет. Я поднимаюсь на четвёртый этаж, её этаж, и терпеливо жду. Она грузная, поэтому вверх по лестнице идёт очень медленно. Я начинаю спускаться. Мы встречаемся между третьим и вторым этажами, точно посреди пролёта и, поравнявшись с ней, я „поскальзываюсь“.

— Ой!

Я репетировал падение несколько дней и знаю, что со стороны оно выглядит ужасно, кажется, что я почти убился. В действительности, никаких повреждений нет. Но я кривлюсь от „нестерпимой“ боли.

— Что же вы так бежите?!

— Простите, торопился.

— С вами всё в порядке?

— Со мной да… Боже, ваш пакет! – Я разрезал его острейшей бритвой, которую уже спрятал, и из пакета на ступени посыпались продукты.