Книга Сквозь другую ночь, страница 35 – Вадим Панов

— Такие комплименты приятно делать.

— То есть вы полазили по моей страничке?

— Разумеется.

— Профессиональный интерес?

— Исключительно.

Таисия посмотрела на Феликса очень внимательно. Изрядная разница в росте за столиком не исчезла, молодая женщина смотрела на Вербина снизу вверх, но не испытывала дискомфорта, как это часто бывает. Ответила же чуть более серьёзным тоном:

— Из-за старых фотографий меня часто принимают за ту, кем я не являюсь.

— Почему вы их не удалите?

— Чтобы продолжали принимать. – Она слегка удивилась вопросу. – Это даёт определённое преимущество в начале разговора и позволяет выбрать манеру поведения.

— Почему не прикинулись дурочкой в нашем разговоре?

— Мне показалось, что я бы всё испортила. – Таисия вновь улыбнулась. – Я ошиблась?

— Вы дали мне огромный кредит доверия.

— Я ошиблась? – повторила она.

— Нет, – признался Феликс. – Я ведь читал вашу книгу.

— Её не могла написать дурочка?

— Я был бы сильно разочарован.

— Спасибо. – Таисия сделала маленький глоток сока.

Кофе Вербина давно остыл, но он не допивал и не заказывал новый.

— В молодости я наделала достаточно глупостей. Впрочем, не могу сказать, что с тех пор я сильно повзрослела. А вы когда повзрослели? – Она чуть подалась вперёд. – Вы заметили, что повзрослели или до сих пор воспринимаете себя таким, как пятнадцать или двадцать лет назад? Простите мой интерес, но я пишу книги…

— Почему вы говорите о ней во множественном числе?

— Любите использовать в разговоре цитаты? – Калачёва вопросительно изогнула бровь.

— Как интересно, что вы её опознали.

— Я люблю этот фильм^[4]. А вы правда полицейский?

— Хотите задержу вас на сорок восемь часов?

— Давайте завтра? – Таисия с лёгкостью поддержала игру. – Сегодня у меня маникюр. И вы до сих пор не ответили, когда повзрослели.

— А я до сих пор не понимаю, почему вы не волнуетесь?

— Может, потому что не чувствую себя виноватой?

— Забавно.

— Что именно?

— Вы не сказали, что ни в чём не виноваты.

— Не придирайтесь к словам.

— Вы пишете книги, вы должны понимать важность слов.

— В наше-то время?

— Даже в наше время читатели ценят хороший слог, – убеждённо ответил Вербин. – Но я не имею в виду чиновников от филологии, которые хотят сделать кофе среднего рода.

— Вы читаете?

— Не без этого.

— И мою книгу читали?

— Я ведь ответил.

— Вы могли солгать.

— Я прочитал, и мы встретились.

— А я думала, мы встретились, потому что ко мне приходил ваш коллега. – Она вновь попыталась надавить, и вновь безуспешно.

— И поэтому тоже, – безмятежно отозвался Вербин. – Видите, у вас уже два внимательных читателя.

— Намного больше.

— Я не хотел вас обидеть, Таисия, – тут же поправился Феликс. – Я говорил о по-настоящему внимательных читателях, о тех, которым важна не только красота слога.

— Ваш друг не производил впечатление такого человека, – прохладно произнесла Калачёва. – Тоже без обид.

— Пашу интересовало другое, – не стал отрицать Феликс.

— А вас? Неужели вы хотите поговорить исключительно о литературных достоинствах моего романа? Или вас интересует то же, что и вашего друга?

— Приблизительно.

— Тогда давайте я отвечу на ваш вопрос так же, как ответила ему. – Для деловой части разговора Калачёва выбрала прохладный тон и больше ему не изменяла: – Можете отправляться в архивы, в которых я провела изрядно времени, отыскать все те дела, которые меня заинтересовали, и проверить, что я выдумала, а что нет.