Книга Сквозь другую ночь, страница 120 – Вадим Панов

— На прошлой неделе.

— Ты молодец, – одобрила Ангелина. – Классику?

— Наверное, эту книгу уже можно назвать классикой – она вышла довольно давно, в самом конце прошлого века.

— У неё есть название?

— Скажу при случае.

— Ещё не придумал?

— Не хочу упасть в твоих глазах.

Ангелина рассмеялась, и они медленно пошли дальше.

— Я люблю толстые книги, которые читаются долго и вдумчиво, – продолжил Вербин. – Не понимаю, когда автор с трудом выдавливает из себя триста страниц крупным шрифтом, а издатель называет эту повесть «романом».

— Ты ведь записался в мой книжный клуб?

— Думаю об этом.

— Если запишешься – узнаешь много интересного и познавательного о современной русскоязычной прозе.

— Это угроза?

Они вновь рассмеялись.

— Возвращаясь к клубу… Когда я заметила, что хочу высказаться, сначала завела себе канал и стала писать в нём отзывы. И до сих пор пишу, но канал особенно не развиваю. Мне не очень интересны цифровые коммуникации, потому что, в отличие от Саши, я хочу реального общения. И когда я это поняла, то задумалась над клубом. В принципе, устроить его оказалось не так сложно, как я ожидала. Технические вопросы вообще решились очень быстро. Что же касается членов, то сначала это были друзья и знакомые, которые согласились попробовать на вкус мою очередную безумную идею. Некоторые ушли, но я им благодарна за поддержку, которую они мне оказали тогда, когда было нужно. Однако большинство, как ни странно, втянулось, и они до сих пор ходят на заседания. Потом появились знакомые знакомых, потом народ из Сети. В какой-то момент мне показалось, что мы достигли пика и скоро начнём рассыпаться, но тут мне крепко помогла Саша. Когда они поняли, КАК можно говорить о хорошей книге, сколько всего интересного остаётся за бортом после того, как им показалось, они прочитали и всё поняли – вот тут клуб расцвёл. То, что ты видел – это версия light. Обычно мы разбираем текст намного глубже и случаются такие баталии, что даже я удивляюсь тому, как на людей действует Слово.

— Нет ничего сильнее Слова.

— В твоей работе тоже?

— Конечно. Мы ведь не только ищем следы и собираем улики, но и говорим.

— Допрашиваете.

— И допрашиваем, – согласился Вербин. – Но больше опрашиваем. Задаём вопросы. Смотрим, как на них реагируют. Как отвечают. Сравниваем ответы с тем, что нам уже известно, и снова задаём вопросы.

— А какие вопросы ты задаёшь Таисии?

— Тебе важно? – Он спросил очень-очень легко.

— Мне безумно интересно, потому что речь идёт о true crime, – ответила Ангелина. – Или твои вопросы – это тайна следствия?

— Всё, чем я занимаюсь на службе, является тайной следствия.

— А если я пообещаю, что никому не скажу? – Она специально приняла вид честной школьницы, для полного сходства ей нужно было сказать: «Честное слово!»

— Я должен быть в этом абсолютно уверен, – обронил Феликс.

— Что я должна сделать для этого?

— Только для этого?

— А если я отвечу, что только для этого? – спросила она. – Чтобы без лишних обязательств.

— Тогда я отвечу, что ничего, – ровным голосом ответил он. – Если только для этого, то неинтересно.

Убийца не ожидал, что ему снова станет интересно.

И снова захочется погрузиться в ванну с неистовой смесью чистого адреналина и яростной кровожадности. Ванна была воображаемой, а смесь – настоящей. Погрузиться с головой, как когда-то, и жадно глотать, пропитываясь дикой смесью насквозь. Как когда-то. Ощущая себя абсолютно другим: сильнее, злее, могущественнее. Ощущая незнакомым самому себе и восхищаясь другим собой.