Онлайн книга «Человеки»
|
Иногда заходил к Насте и слушал, как молится сестренка… * * * Через неделю Филипп впервые за долгое время включил компьютер. Открыл файл со своей забытой и заброшенной кандидатской. Некоторое время внимательно разглядывал графики, схемы, формулы… Пробегал глазами текст… И ничего, ничего не находило в нем отклика. Неинтересно. Ничего не интересно. Наверное, кому-нибудь это нужно… Только не ему. Филипп закрыл файл и решительно нажал на "удалить". Компьютер вывесил недоверчивое окошко – "вы уверены"? — А ты кто такой? – язвительно спросил Филипп, и файл с кандидатской испарился из памяти компьютера и из головы бывшего физика. * * * На следующий день Филипп отправился к своему научному руководителю – завкафедрой Зотову А.И. Нашел его в пустой аудитории на втором этаже, поздоровался, и молча положил перед ним листок с коротеньким текстом, написанном от руки. Зотов поправил очки и взял листок в руки. Начал читать… И глаза у него полезли на лоб… — То есть как – по собственному желанию? А кандидатская? Или… А, я понял – переманили все-таки! Кто? Америка? Канада? Филипп молча указал глазами на листок – читайте, мол, дальше. Зотов дочитал до конца. Поднял глаза на Филиппа. Помолчал. Потом перечитал еще раз… — Терещенко, да ты просто рехнулся! Какой-такой монастырь? – Зотов вскочил и забегал по аудитории. – Ты физик! Талант! Гений, не побоюсь этого слова! Да, гений! И хоронить себя в каком-то монастыре… Да ты меня просто убиваешь сейчас, понимаешь ты это?! Не подпишу! — Андрей Ильич, – тихо сказал Филипп, – я Вас понимаю. Но подпишете Вы или нет – я больше не вернусь. Я не физик. Спасибо Вам за все. Спасибо. Прощайте. * * * В Троице-Сергиевой Лавре появился новый трудник. Молча делает то, что скажут, дружбы ни с кем не заводит, говорит мало и только по делу… Однажды, правда, его попытался разговорить послушник Максим. — Слушай, Филипп, а чего ты сразу в Лавру? Здесь люди годами в трудниках ходят… Пока еще послушником станешь… А уж про постриг я вообще молчу… — Мне игумен обители сказал к нему приходить, – честно ответил Филипп. — Игу-умен? – протянул Максим. – Родня, что ли? Ну, тогда понятно… Эх, везде связи, – вздохнул послушник и больше уже с Филиппом не разговаривал. А Филипп каждый день обязательно заходит в знакомый еще с той памятной ночи храм, к преподобному, встает на колени, прижимается лбом к раке с мощами и что-то долго, горячо шепчет… У окружающих иногда создается впечатление, что он не только сам говорит, но еще и слушает… * * * Настя ушла из Гнесинки, продала квартиру, половину суммы отдала в Лавру, а половину увезла с собой – на восстановление женского монастыря в далекой Сибири. * * * А через много-много лет постаревшие схимонах Филипп и игуменья далекого монастыря матушка Анастасия будут все так же вместе смотреть в небо, на сияющие обители Отца Небесного… И ни время, ни годы, ни расстояния, не мешают им слышать и понимать друг друга, как всегда… * * * Бэла Самуиловна Рита нашла икону. Она стояла недалеко от мусорных баков, на земле, прислоненная к заборчику. Само по себе безобразие неслыханное!… А если учесть, что Рита живет в Израиле, то и вовсе беспредел какой-то… Если и есть в их районе православные христиане, то они иконы не выбрасывают… А если нет – то откуда она здесь взялась? Об этом Рита как-то даже и не подумала… |