Онлайн книга «Человеки»
|
Только один полицейский, пожилой, усатый, проявил сочувствие. У меня, говорит, тоже недавно собачка умерла. Я понимаю… Держитесь… * * * Наконец Олег Петрович добрел до лесочка. Выбрал сухое, красивое местечко под молодой березкой… выкопал яму… С трудом уложил в нее Наглую Морду вместе с одеялком. Слезы застилали глаза, но он сумел все-таки закопать могилку, утрамбовал землю, посыпал листвой и цветами… И даже нашел небольшой белый камень. Установил на могилке, стараясь поглубже угнездить его в землю. Вот теперь все. Постоял, помолчал, и побрел домой, толкая перед собой тачку с лопатой… * * * В квартире стало как-то пусто и тихо, несмотря на присутствие Бродяг и Ушастого. Те, словно что-то понимали (конечно, понимали!) – старались не отходить от хозяина. Лезли под руки, ласкались, успокаивали… А Олег Петрович уходил в кухню и жаловался Спасителю: — Тяжко мне, Господи… Ох как тяжко. А другим, думаешь, легче? – отзывалось в голове… Да, соглашался Олег Петрович. Не легче. * * * После смерти Наглой Морды денежных расходов поубавилось. Все-таки прокормить почти-ротвейлера стоило немалых денег. И Олег Петрович стал раздавать милостыню. "Профессиональных" нищих определял как-то сразу, с первого взгляда, и обходил их стороной. А вот пьяниц и старушек с трясущимися руками жалел. Старался дать каждому, хоть рублик, хоть несколько копеек. Одна старушка перекрестила его и сказала вслед: — Спаси тебя Господь, сынок! За кого помолиться-то? — За всех, бабушка… За всех… – махнул рукой Олег Петрович, развернулся и ушел. * * * В конце августа он стал замечать в скверике недалеко от дома старушку, которая сиднем, с утра до позднего вечера, сидела на одной и той же лавочке. Пытался дать ей денег, но старушка категорически отказывалась. Вечерами делился со Спасителем: — Господи, сидит и сидит одна. Целыми днями… Деньги не берет… Осень почти… Холодно, небось… А она все сидит… Так чего же ты ждешь? – прозвучало в голове. И правда, – подумал Олег Петрович, – чего я жду? Оделся и пошел в скверик. Бабушка была на месте. Он присел на скамеечку рядом с ней. Поздоровался. Помолчал. Потом сказал: — Меня зовут Олег Петрович. А Вас? Бабушка недоверчиво взглянула на него. Была она старенькая, лет под восемьдесят. Жизненный опыт подсказывал ей, что ничего опасного в этом человеке вроде бы нет. — А я – Анна Николаевна. Вы что-то хотели, Олег Петрович? — Да, хотел. Точнее, хочу. Хочу понять, почему Вы сидите тут одна с утра до ночи. У Вас что-то случилось? Анна Николаевна долго молчала. Потом нехотя, горько проговорила: — Из дому выгоняют… Мешаю я им… Дочь пьет, зять пьет, внучка – и та пьет! Еще и дружков своих натащат полный дом… Невмоготу мне с ними. Только вот ночевать домой и возвращаюсь. И то не всегда. Иной раз до утра там пьянка – гулянка… Олег Петрович выслушал, подумал, а потом, неожиданно даже для себя, предложил Анне Николаевне перебраться к нему… У него никто не пьет, из дома никто не прогонит, тихо и спокойно. Только вот кошки и собачонка, а так он совсем один. И комната для бабушки найдется. Он ей свою спальню отдаст! Анна Николаевна слушала молча, недоверчиво, с опаской глядя на неожиданного собеседника. Хотя что-то подсказывало ей – можно согласиться, хороший человек. А так жить, на лавочке – ей уже не под силу. Того и гляди, помрет… И похоронят ее кое-как… Может быть, даже в какой-нибудь общей могиле. |