Книга Этот мир не для нежных, страница 86 – Евгения Райнеш

Просто, пользуясь минутой сознания, сделал усилие и крикнул беззвучно, внутри себя, но от этого безмолвного, внутреннего крика завибрировал пол, а стены уборной пошли паутиной трещин. «Монахиня! Аудиенция!». Фейерверк боли вспыхнул в его сознании, вынося множеством осколков черепную коробку. Опять проваливаясь в небытие, он горько скривился, запекая кровавую корку на губах. Аудиенция была получена.

* * *

Все грандиознее возвышаясь над землей, людьми и зданиями, вырастая лбом в небо, на глазах у Лив и толпы народа вырастала голограмма. Прямо на девушку холодно и жестоко смотрела Белая Дама. Ещё точнее — учительница Лера. Совсем точно и безысходно — монахиня из свиты императора Фарса. Лив замерла в недоумении, ещё не осознав смысл происходящего. Огромное изображение Леры под общий обречённый вздох достало небольшой квадратик. Это была карта, выросшая до невероятных размеров. Ощущение было такое, словно Лив видит это все на экране в кинотеатре системы IMAX. На карте были изображены хансанги замка Шинга. Стражи зеленой границы в зеркальном, перевернутом отображении. Как и положено на игральных картах, один — сверху, другой — снизу. По пояс. Смеялся своей искромётной улыбкой Джонг, пронзительно и твёрдо смотрел в безымянную даль опрокинутый, но от этого не менее уверенный в себе Маджонг.

Монахиня, все так же холодно и бесстрастно глядя поверх радужного города, достала ножницы. Казалось, застыл даже ветер. Ни единого шороха, ни единого шепота. Только сгустившееся до тревожного озноба ожидание чего-то ужасного и неминуемого.

С дурацким выражением на лице Лера все так же бессловесно и торжественно подняла на уровень карты ножницы, и в тишине раздался их пронзительный лязг. Ровно напополам разделила она карту. Лив почувствовала, как сзади всем телом содрогнулся Джонг, она не видела, но ощущала, что он выгнулся в истерической дуге. Половинка карты отлетела. Вторая осталась у монахини в руках. Вдруг гигантская голограмма посмотрела прямо в глаза Лив и — показалось? — торжествующе усмехнулась.

Изображение исчезло сразу и внезапно после случившегося. В отличие от своего постепенного и исполненного восхищенного ожидания появления. Площадь опять стала такой, как была несколько минут назад. За исключением того, что случилось нечто фатальное и непоправимое. Лив поняла, что все головы повернуты в сторону их найтеу. Недоумевающие взгляды, полные сначала смешанного ощущения ужаса и сочувствия, но все больше наливающиеся жутью и презрением. Толпа, сначала не совсем поняла, что к чему, медленно, но верно, начала догадываться.

Почему именно в этот момент, словно под давлением множества взглядов Лив нелепо и нервно дернулась? Капюшон упал с её головы, она торопливо накинула его вновь, но было уже поздно.

— Измена! — крикнул кто-то до смешного тоненько и визгливо, но в упавшей внезапно тишине это прозвучало невероятно пронзительно. Сразу же целый хор нестройных гудящих голосов гулко прокатил по площади возмущенный и все нарастающий ропот: «Измена! В хансанге зелёных — измена!».

Кто-то кинул камень, и Джонг, выхватив из ножен крепкий, широкий меч, отбил летящий прицельно в голову Лив булыжник. Найтеу возмущенно вскинулся на дыбы, над головами обступающих их горожан пронесся его специфический свист. Толпа, все теснее сжимающая кольцо вокруг «изменников», единодушно отпрянула. Это могло бы дать некоторую лазейку для побега, но Лив, не удержавшаяся на вздыбленном коне, скатилась вниз, на землю. От неожиданности и испуга она моментально вскочила на ноги, даже не замечая, что плотно набита утяжеляющими тряпками, и почти не чувствуя на себя неудобных доспехов. Взгляды, полные ненависти и брезгливости, прожигали её, и девушка чувствовала, как они, эти страшные взгляды, пророчащие неминуемую беду, физически бьют по ней. Живое кольцо ненавидящих людей разделило их с зеленым хансангом, пытающимся хоть что-то исправить.