Книга Этот мир не для нежных, страница 104 – Евгения Райнеш

— Но у нас и так красивая природа, — выступила в защиту своего мира Лив, — может, все не так ярко, как у вас, но тоже очень даже ничего. Листья зелёные, снег белый, небо голубое.

Том весело рассмеялся.

— Так вы и покупаете краски, чтобы листья были зелёные, в небо — голубое. А ещё дело не только в том, что ты, Оливия, видишь своими глазами. Цвета — это электромагнитные волны, воспринимаемые человеческим или нечеловеческим глазом. В некоторых случаях другими органами чувств. Ваш мир распят на участке спектра с длиной волны приблизительно от трехсот восьмидесяти (фиолетовый) до семисот сорока нанометров (красный). Не подкачай какой-либо цвет вовремя, мир рухнет.

— А зелёный? — почему-то шепотом спросила Лив. Перед ней закачалось на качелях счастливое лицо Джонга. — Он ... какой длины? В этих... нано...

— От пятисот до пятисот шестидесяти пяти. Кстати, именно в этом диапазоне — пятьсот пятьдесят пять нанометров — содержится ваш максимум чувствительности. Это не просто эстетическое удовольствие, Оливия...

— Я — монах в жёлтых штанах, в красной рубашке, с соплей на фуражке, пришел за краской, — пробормотала Лив, вспомнив старинную детскую считалочку.

— Что?!

— Да так, ничего. Это, кажется, была такая детская игра. Давно. Мне мама рассказывала.

Стукнула входная дверь, Лив вздрогнула. Вернулся довольный Мин, и обстановка сразу снизила градус доверительной интимности. Он благодушно зевнул, и показал Лив на выход.

— Подожди секунду, — спохватился Том.

Он скрылся за барной стойкой, пошуршал там бумагой, и протянул Лив небольшой пакетик:

— Держи, там немного еды. Она пригодится тебе в дороге. Может, и моим девочкам кто-нибудь когда-нибудь так поможет.

Лив поблагодарила, и они с Миом вышли на улицу. Она была всё так же пустынна, хотя Лив и ощущала, что стайка детей внимательно наблюдает за ними из очередного укрытия. Ей стало жалко малышей, у которых было два пути в жизни, и оба были полны испытаний и преодолений. Остаться в еле дышащем посёлке, или, оторвавшись от родителей и всего, к чему они привыкли, отправиться в неведомый мир. Надо прямо сказать, Лив сейчас не была уверена, что он подойдет тем, кто родился на Ириде.

— Мин, — тихо позвала Лив шагающего вперёди хансанга. — А Том... Он каким был рыцарем?

Мин сказал что-то, но то ли ветер отнес в сторону его слова, то ли сказано было невнятно, но девушка не расслышала и переспросила ещё раз. Он остановился. Повернулся к ней и повторил. Лив опять не поняла. Видела, что он раскрывает рот, слышала звуки, но это было абсолютно никаким. Словно он молчал.

— Мин, — она испугалась — я не слышу тебя.

— Ах, да, — махнул рукой светлый жёлтый. — Изобретатель говорил однажды. Дело в том, что ты видишь только определённый красочный спектр. Остальные для тебя не существуют, поэтому и названия цвета не понимаешь. Не слышишь.

— А как же я тогда общалась Томом, если он неизвестного мне цвета?

— Том — вне цвета, вне закона. Поэтому ты его видишь. Проявленную тень. В нашем мире много границ, замков и стражей. Но ты видишь всего часть радуги, и общаться можешь только с нами. Остальные для тебя не существуют.

Лив побрела за ним, поражённая этим откровением. Она слышала, конечно, что человеческому глазу доступен только определенный отрезок цветового диапазона, но столкнувшись с этим явлением впервые так наглядно, была в некотором замешательстве. Новые вводные сыпались на её несчастный разум, как из рога изобилия, и она не успевала переварить то, что было за гранью прежних представлений о жизни. Нужно было понять так много всего, что не укладывалось в её голове. Это было слишком...