Онлайн книга «Кэп и две принцессы»
|
Ким приходит в себя уже дома, на его запястье — след от маминых пальцев, она тащила его по улице прочь от помойки, а он не издал ни звука, а только кидался на землю. — Кими, — кричит мама, — Да что это с тобой, Ким?! — Ким! Полянский! — громкий, испуганный голос режет плёнку, которую он тщетно пытался разорвать. Его тело сотрясается от резких набегающих волн, но в них нет ни капли влаги. Это сухие приливы воздушных колебаний, вернее, Кима просто кто-то сильно трясёт за плечи, пытается поднять с прохладного пола. В его тело реальность входит с этими толчками, неприятная реальность, Ким чувствует, что у него заложена носоглотка и плечи онемели от долгого сидения на неудобном полу. Он в ужасе поднимает голову, ожидая встретиться взглядом со своим детским кошмаром: владычицей мышей. Пусть теперь умом он понимает, что это был всего лишь старый манекен, выброшенный из магазина, но в глубоких далях его души, Ким помнит, как крысы жрали свою прекрасную владычицу. На него смотрит с тревогой совсем другая женщина. Она тоже очень высокая и почти такая же худая, но взгляд её живой, трепещущий, участливый. — Рене, — тихо произнёс Ким и слабо улыбнулся. — Ренета Гомес, кэп, центр… Милая моя подруга… — Ты с глузду съехал? — Рене, увидев, что Полянский жив и относительно здоров, разозлилась. — Я весь звездолёт обшарила, а ты сидишь тут на полу в самом тёмном и заброшенном углу и дебильно смеёшься. Робомоев нашёл? Ким кивнул и махнул рукой в сторону шлюза. — Там, — сказал он. — Посмотри сама, мне кажется, они от кого-то или чего-то прячутся… Полянский понял, что на лбу и висках у него влажно отсвечивает холодный пот. Рене тоже увидела нездоровую испарину. — Ким, — она сбавила свой негодующий тон. — Что-то случилось? — Кое-что напомнило, — сказал Ким. — Ужастик из детства. И я… Попытался подняться, но ноги не держали, дрожали противно. Как он мог забыть тот случай? Он же перестал говорить после ночного визита к мальчикам-котам, и молчал несколько месяцев. До сих у Кима спазмом сжимает горло при виде чего-то мелко шевелящегося. Но забыл напрочь и эту помойку, и рванный свет близкой луны, и тонущий в крысиной голодной массе торжествующе улыбающийся манекен… Рене наблюдала своего правого в разных ситуациях: злым, флегматичным, раздражённым, возмущённым, рассудительным. Но никогда она не видела его столь сверхъестественно напуганным. — Ну, всё, — сказала Рене. — С меня уже хватит. Пусть это выглядит со стороны совершенно дебильно, но я сделаю это. Тем более, никто нас и не видит со стороны. Глава тринадцатая. Первые встречи, последние встречи «Перчатки придётся выкинуть», — с досадой подумала Рене, созерцая на пальцах сгустившиеся в сверхпрочную плёнку ошмётки раствора. «Восстановлению они не подлежат». Но и края плато схватились прочно. Ю Джин немного сомневался, что при таком составе окружающей атмосферы субстанция сгустится, как положено (всё-таки воздух здесь был плотнее), но — опля! — огромная импровизированная чашка Петри высилась перед ними во всем своём великолепии. Скреплённые сверхплотной плёнкой «пол» и «потолок» плато как бы входили друг в друга, словно два плоских сосуда, составляющие древние лабораторные чаши. В закрытом от внешнего мира пространстве чуть слышно гудел стерилизатор, очищая воздух до состояния операционной. На подпитку для выращивания бактериальных культур Рене извела не только спрессованный порошок, но и все водоросли из лабораторной оранжереи. |