Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 72 – Евгения Райнеш

Ринтаро наконец нарушил молчание.

— Здесь, – он остановился возле частокола, недавно выкрашенного ярко-зеленой краской. До сих пор немного пахло недавним ремонтом. На острых пиках забора щерились темными улыбками две тыквы. Одна из них самодовольно ухмылялась сквозь пририсованные усы, вторая могла похвастаться локонами до плеч – кто-то нацепил на тыкву старый парик. Рановато, конечно, для Хэллоуина, но хозяин – барин.

Еще совсем недавно небольшой, довольно аккуратный двухэтажный дом скрывался от посторонних глаз яблоневым садом, но сейчас, когда листва заметно поредела, прятаться ему было негде.

Раздался скрип двери, на крыльцо вышла довольно ухоженная женщина – моя ровесница, может, чуть старше. В темно-синих джинсах и горчичного цвета легкой парке. С загорелыми руками, перепачканными разноцветной краской, и контрастно бледным лицом.

— Санька, – она вгляделась и махнула рукой. – Я же тебя…

Слетела с крыльца, подбежала к мальчику.

— Мам, – он шмыгнул носом, перебивая. – Алена Николаевна – лейтенант детского счастья. Тут… Она со мной приехала…

Ринтаро явно не хотел, чтобы мать наговорила чего лишнего, не предназначенного для посторонних ушей.

— Вот же незадача, – она улыбнулась, оглянувшись на меня. – А я только собиралась тебе подзатыльник отвесить. Но уж если лейтенант детского счастья… Я – Клара, мать этого… путешественника. Что он натворил?

Клара быстро скользнула по мне оценивающим взглядом. Увиденное – короткая замшевая коричневая куртка автомобилиста, полустертые синие джинсы, белые кроссовки, – видимо, ее удовлетворило, она заметно расслабилась. Почему-то людям легче разговаривать, когда ты не в официальной форме. Я парадную амуницию надевала только по большой необходимости.

Рука, которую Клара протянула по-мужски, оказалась довольно жесткой, а еще – немного пятнистой от словно въевшейся в кожу краски.

— Ничего криминального, – успокоила я ее. – Я даже протокол не стала составлять. Хотела сначала убедиться, все ли в порядке в семье.

— Да вы проходите! – Клара мертвой хваткой вцепилась в руку Саньки. – Чаю попьем, увидите сами, что у нас хорошо. Он же никогда раньше… В первый раз с ним такое.

Я поняла, что в семье Саньки Ринтаро все в порядке, еще как только увидела эти тыквы, крыльцо и женщину на крыльце. От них веяло домашним уютом и решимостью до конца бороться за этот дом, в котором когда-то было весело и светло, а сейчас старательно и грустно.

Наверняка Клара изо всех сил пыталась сохранить для Ринтаро ощущение, что ничего особо страшного не случилось.

На веранде стояли наваленные друг на друга холсты и подрамники.

— Я рисую, – кивнула Клара, заметив мой взгляд. – Специально десять лет назад перебрались из города сюда. Я вот этого неслуха ждала тогда, решили на природе растить… И работается здесь хорошо.

Она либо была экстрасенсом, читающим мысли, либо очень внимательным человеком. Конечно, я склонялась ко второму.

А еще Клара не стала уточнять, кто это «мы», но по старой привычке так и произнесла. «Мы» – это вся семья. Клара, Санька Ринтаро и незримо присутствующий отец, о котором не упоминают. Как будто бывший муж Клары звался Воланд Де Мортом – именем, которое нельзя произносить.

В доме было очень уютно, даже сейчас, когда незримые дыры на месте отсутствующего разорвали его ухоженность. Ранящие душу мелочи веяли из каждого уголка. Маленькие, любовно вышитые вручную подушки, декоративные подсвечники на гнутых ножках, большой стол с явно уникальной резьбой по краям. В стены словно навсегда въелся аромат свежей краски и корицы с медом. Странное, но очень интригующее сочетание.