Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
— Не, – Мартын покачал головой, – ты, конечно, пьянь, но сейчас дело не в этом. Он налил чего-то горячего из чайника в желтую пузатую чашку, запахло горькими травами. Чашка эта всегда в личной и беспрекословной собственности Феликса, в смысле, мой бывший муж свирепел, когда кто-то трогал эту его драгоценную память о деде. Но, во-первых, Мартын Лисогон не мог такого знать, а, во-вторых, если Феликс и выходит сейчас из себя, то до этого никому нет дела. Нарушитель неприкосновенности чашек ловко просунул ручищу под мои слабые плечи, приподнял, поднес к губам исходящий паром настой. — Осторожно, не обожгись. Явно отдавало полынью. Очень горько и невкусно, но пить так хотелось, что только жар сдерживал, чтобы не махнуть всю эту чашку одним махом. Выпив, я все же скривилась: — Ты меня решил доконать? Воды принеси, пожалуйста. Нормальной воды. Он покачал головой: — Принесу, но потом. Из тебя выходит темная сила. Ее может сдержать только полынь-горечь. — Что за сила? – говорить было трудно. Даже смотреть на белый свет, в котором, покачиваясь, маячил силуэт Мартына, – тяжело. Я закрыла глаза. — Это был истерический невроз, а сейчас из меня алкоголь выходит. Воды… дай. И шторы… Зачем открыл? Закрой! Утром и в компании я могла мыслить здраво. Истерический невроз с галлюцинациями на почве алкоголя. Вот что это было. Все-таки очень разные вещи – консультировать пациента с психологическими проблемами и попасть в ситуацию, когда нечто ненормальное случается с тобой. — Не знаю, какая сила, только чувствую – чернее ночи. — Ты ведун, что ли? – с закрытыми глазами говорить сейчас было гораздо приятнее. — С какого переляку? – удивился Мартын. – Я просто часто с иными силами сталкиваюсь. Скажем так, не совсем человеческими. Думаешь, этого можно как-то избежать, когда с лисьим племенем имеешь дело? — Я не думаю, – сказала. – Я засыпаааа… Сон все еще был муторный, но без особых инфернальных видений. Наверное, полынная горечь все же и в самом деле выбила дурь от паленой самогонки. Приход галлюцинаций я все же списывала на результат народного промысла, хотя сомневалась в том, что самогонка вообще бывает паленой. Как-то вообще до сих пор ничего не знала об этой стороне жизни. Бог миловал. Я просыпалась, пила неизменную чашку с теплым отваром, которую каждый раз находила около Кристиной кровати, и опять забывалась каким-то нудным, вытягивающим жилы сном. Воды мне Мартын так и не принес, все пичкал своей полынью. Один раз, открыв глаза, я увидела, как он стоял ко мне спиной у окна. Вглядывался в серую, начинающую темнеть бескрайность. Стало как-то очень спокойно, почему-то я была уверена, что пока Лисогон ходит своими тяжелыми скрипучими шагами по моей старой даче, оно – черное, пульсирующее ледяной Вселенной, с прекрасным нечеловеческим лицом, таким похожим на мое, – сюда не сунется. А еще я с ним чувствовала себя нормальной. Просто увидевшей то, что положено знать только каким-нибудь колдунам. — Не уходи, – попросила я ту непреклонную спину. Она вздрогнула, Мартын обернулся: — Что?! — Я … Боюсь, – призналась, нехотя. — Чего?! – опять удивился он. — Тут… такое… Наверное, сейчас на всем белом свете был один единственный из ныне живущих человек, которому я могла рассказать все, что случилось. Не хихикая от неловкости, что он сочтет меня за сбрендившую барышню, перечитавшую фантастических романов, не пытаясь скрыть особо трогательные и интимные пассажи этой истории, не боясь, что он вызовет психиатрическую бригаду. И надо же было такому случиться, что этот единственный слушатель, перед которым я была готова открыться, выбрал донельзя подходящее место и время и стоит сейчас передо мной такой весь готовый… |