Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 137 – Евгения Райнеш

— Ты же сама… – раздалось обиженно-разочарованное.

Я опомнилась, и быстро, пока не застукали за постыдным подслушиванием подростков под дверью, ретировалась. Только не на кухню, а в спальню.

Утешало только то, что в ближайшее время меня не станут травить чем-то средним между протухшей рыбой, коровьим навозом и старым туалетом. Хотелось вернуться в свою старую, уютную жизнь. Из окна я видела, как безлюдная улица внизу растекается булькающими лужами. Влажный сумрак, хотя еще ранний вечер. Ночь обещает быть серой и мокрой. Я с трудом различала светящиеся вывески небольшого – в два этажа – торгового центра напротив. Все чаще владельцы не отключали их с ночи почти до полудня, а зажигали вновь уже к пяти вечера.

«Аптека», «Светлячок», «Большие люди».

Из окна моей квартиры вид был иной. Школьный стадион не позволял плотной застройки перед домом, и пространство оставалось свободным, упоительно пустым. Открывался дальний вид на реку, небольшой парк вдоль ее берега и холм на другой стороне с многоэтажками.

Оставалось только вздохнуть и еще раз обратиться к Господу с просьбой о быстрейшем восстановлении Ники. В молитве было слишком много шкурных резонов, поэтому сомневаюсь, что она дошла до адресата. Почему-то всегда думала, можно просить только за других. А если для себя – такое до ушей Всевышнего не допускается.

За спиной шумно вздохнули. Я стремительно обернулась, ожидая увидеть все, что угодно, но это оказалось самое вероятное из возможного. У старого прикроватного трюмо стояла Кристя. Она разглядывала баночки и тюбики, которых у Ники было великое множество. Разноцветные флакончики теснились в каком-то только Нике понятном порядке. То, что постороннему взгляду представлялось столпотворением безделушек, для нее имело безукоризненную логику. Хорошо это понимаю, у самой туалетный столик с косметикой выглядит точно так же.

Я рассеянно подумала, что нужно вытереть пыль со всей этой кучи женских сокровищ. Только уйдет на это… Уйма времени уйдет.

— Я хочу сказать, – не глядя на меня, произнесла Кристя. – Вот…

Она протянула руку, в которой сжимала телефон. Второй явно оттягивал карман домашних фланелевых штанишек.

— Кристя, – я начинала догадываться. – У тебя два телефона?

— Один… мамин, – она пыталась улыбнуться, но верхняя губа дрожала, поэтому лицо исказил кривой оскал.

— Ты его спрятала от полиции? Зачем?

— Потому что мамин…

Она говорила совсем тихо, но я поняла. Кристя хотела сохранить что-то близкое от Марыси.

— Они все трогали… своими руками… Будто делали вещи чужими. Все, до чего они дотрагивались, как бы умирало. Было живым, моим, маминым, папиным. А после…

И это я тоже понимала.

— Ты дашь посмотреть?

Она закусила губу.

— Это может помочь… Найти ее может помочь…

Кристя покачала головой:

— Никто ее не найдет, пока мама сама не захочет. А телефон – мертвый.

— В смысле? – удивилась я.

— Без симки. И память вся стерта. Он просто мертвый. Ты скажешь, что есть специалисты, только мама редко…

— Пользовалась мессенджерами, – закончила я за нее.

— Вообще почти не заходила в интернет, – подтвердила Кристя. – Но это еще не все. Ты искала тогда.

Кристя протянула мне темно-синюю книжицу с золотым тиснением на обложке и торчащей закладкой. Я настолько удивилась, то не пропустила мимо ушей, что она сказала «ты».