Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 125 – Евгения Райнеш

— Прежние жильцы, – Рита села напротив меня, по-бабьи подперла щеку маленькой ладошкой. – Те, кто жили здесь до Серафимовичей, они просто разошлись. Ну, не совсем просто. Он ее за волосы выволок на улицу, ногами пинал, головой об асфальт бил. Жуть полная. Нормальный парень, даже не выпивал, а тут словно с катушек съехал. Мужики наши сначала растерялись, а потом уже кинулись его оттаскивать. Слава Богу, вовремя успели – не убил он ее. Свету в больницу отвезли, а он стоит, костяшки пальцев в кровь сбиты, сам весь такой бледный-бледный и словно в бреду приговаривает: «Спасибо, спасибо…».

— За что? – Не поняла я.

И еще удивилась. Рита сначала показалась мне женщиной уже далеко за полтинник, но сейчас, когда тошнота и муть в глазах прошли, а в голове приятно закружилось от чая и тепла, Серебрякова выглядела гораздо моложе. Сейчас ей на вид было лет тридцать.

— Благодарил за то, что убить не дали. Леша вроде как почувствовал, что помутнение находит, специально на улицу Свету выволок, чтобы остановили. Как-то так.

— Помутнение… – я потянулась за второй сушкой.

— Ну да, я же говорю – нехорошая квартира. Вроде как нормальные люди заселяются, а проходит время – и что-то в них словно ломается. Одна женщина с балкона выбросилась, я маленькая еще была, не помню, конечно, но мама рассказывала.

— Мама? – переспросила я.

Захотелось протереть глаза. Сейчас передо мной сидела молодая девушка, которая в момент трагедии в семье Кейро еще и не родилась. Если на лестничной клетке я решила, что разговариваю со старшей Серебряковой, которая давала показания тридцать лет назад, но сейчас поняла – это же ее дочь. Кстати, да. Свидетельница ждала ребенка. Это зачем-то было упомянуто в протоколе допроса.

— Потом Лика жила, – продолжала Рита, – ее я уже помню, молодая, красивая, очень веселая, пока вдруг стремительно стареть не начала. Конфетами меня кормила тайком от мамы. Ее в ванной со вскрытыми венами нашли. Затем дядь Игорь заселился, он одинокий был, так спился. Через год, как квартиру купил, чертей начал по ней гонять. В больнице, кажется, и умер. От цирроза, вроде, но точно не уверена. Потом какой-то его молодой родственник тут жил, племянник, говорили, я с ним толком и не знакома была. Он всегда словно старался по подъезду незаметно домой проскользнуть. Странный такой, человек-невидимка его ребятня называла. Шапку, которую он даже летом носил, нахлобучит по самые глаза, и – юрк – только и видели.

— А с ним чего?

— Психушка увезла, – вздохнула Рита. – Когда он скрываться перестал, то принялся по подъезду полным голышом ходить.

— Это как?

— А вообще без всего. Правда, недолго музыка играла, – улыбнулась Рита. – Пара дефиле в стиле «ню», и соседи полицию вызвали, а те уже – психушку. А вот теперь – Славка. Да что ж это такое, малыш же совсем.

— Малыш, – согласилась я. – Скажите, Рита, а Ольга с мужем к детям хорошо относились?

Она пожала плечами:

— Да нормально. Как все. Иногда, конечно, из себя выходили. Мальчишки-погодки, хулиганили братишки – будь здоров. Но любили их, это же чувствуется. И если вы имеете в виду, что били они их, издевались – этого нет, никогда не было. Даже на секунду представить не могу.

Рита вдруг бросила на меня быстрый, испытывающий взгляд. Словно проверяла: можно или нет рассказать мне что-то такое, о чем нельзя больше никому.