Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 115 – Евгения Райнеш

Но пояснять свои мысли не стала.

— Спасибо за латте.

Когда я вышла из агентства, то обнаружила, что уже совсем стемнело. Не стала даже гадать, что мне сейчас выскажут колеи, ждущие в машине. На самом деле, в машине скучал только Григорьевич, остальная команда топталась около уазика, бросая напряженные взгляды в сторону похоронного агентства.

— Что-то случилось? – встревожено вскинулась Зайка. – Мы уже хотели за тобой идти.

— Просто поговорила, – я почувствовала, как их отпускает тревога за меня, но накатывает волна справедливого негодования.

— Сколько ждать можно? – зашипела Зайка. – Что значит – поговорила?

— Ты и в самом деле задержалась, – с мягким укором подержала ее Кот. – И… от тебя чем-то так вкусно пахнет.

Все, включая Кристю и Григорьевича, не сговариваясь, потянули носами воздух. Наверное, я вся пропиталась ароматом корицы со сливками. У Кота нюх собачий, как бы парадоксально это не звучало. Наверное, такое обоняние вырабатывается естественным путем у мам мальчиков-подростков. Им постоянно приходится принюхиваться: нет ли запаха дыма или алкоголя?

— Тыквенный латте, – честно ответила я. – Просто божественный.

— Какой латте? – переспросила Кот.

— Тыквенный. Кофе такой, – на всякий случай пояснила я. – Вернее, кофейный напиток. Там сиропа и всяких добавок больше, чем кофеина. Но мне нравится.

— Ты с дуба рухнула, – взвилась Зайка. – Какой кофе? А если бы она тебя отравила?

Я вдруг ощутила, как Кристя, садящая в этот момент в машину, вздрогнула.

— А с какого дуба ты рухнула? – огрызнулась я. – Из-за штрафа в полторы тысячи рублей травить сотрудника полиции? Какой бизнесмен на это пойдет? Да еще при свидетелях…

Я оглядела всю компанию:

— Целого полицейского рейда…

Когда мы вошли в квартиру, Кристя застыла на пороге, прожигая во мне дыры многозначительным взглядом. В ее глазах клокотал вопрос, который она с большим усилием сдерживала в себе всю дорогу.

— Кристя, – устало вздохнула я. – Это просто знакомая твоей мамы. Она только выглядит грозно, а на самом деле довольно добрая.

— Ага, – Кристя прицокнула языком. – Такая добрая, что мурашки по коже. И этот ее дом, который вы приняли за цветочную лавку. Тоже мне…

Она передернулась:

— Ужас. И ее голос. Ты бы слышала, как она разговаривала с мамой.

— Ну и как же? – поинтересовалась я, пригнувшись, чтобы развязать шнурки на ботинках.

— Грубо, – ответила Кристя. – Будто мама какая-то… Шалашовка…

Слово было сильное для лексикона Кристи. По крайней мере, так я до сих пор думала.

— Тебе показалось, – разгибаясь, успокоила ее. – У Белль просто голос такой… грубый. И вообще не стоит судить по внешности.

— Мама говорила, что если у человека нет волшебного зеркала, которое забирает последствия его ошибок, то рано или поздно любой характер вылезет на лице.

— Какого зеркала? – заинтересовалась я, даже забыв о цели разговора – угрожающей внешности Белль,

— Волшебного. В него смотришься, и отражение впитывает все недостатки, а ты остаешься вечно молодым и очень красивым. Только такого зеркала ни у кого нет.

— Это твоя мама переиначила «Портрет Дориана Грея», – покачала головой я. – Есть такая книжка Оскара Уайльда. Там портрет старел и покрывался следами от пороков, а парень, с которого его рисовали, оставался юным, божественно прекрасным и лицо его выглядело ангельски чистым и невинным.