Книга Метла, страница 82 – Евгения Райнеш

Леший неопределённо махнул рукой и нажал на кнопку звонка, которую Соня, по своей невнимательности, сразу и не заметила.

Из динамика раздался ржавый голос:

— Кто?

— Мы, — как-то глупо ответил Леший, и, спохватившись, добавил, — клиенты.

— Вам назначено? — спросил голос.

— Форс-мажорные обстоятельства, — важно произнёс Леший. — Что-то пошло не так, Магистр.

Соня приготовилась к длительному допросу, уж больно неубедительным показался ей экспромт Лешего, но к её удивлению, послышался красноречивый щелчок. Леший толкнул створку ворот, и она распахнулась. Он, взглядом велел Соне пока оставаться на месте, боком пошёл во двор, но буквально через секунду высунул голову обратно:

— Всё в порядке. Пошли.

Они прошли через пустой, ни о чём не говорящий двор, без всяких украшательств, хотя Соне казалось, что тут-то непременно где-то должна быть альпийская горка, но ничего подобного здесь не наблюдалось. А была просто тщательно убранная безликая пустота. Они зашли в дом и оказались в большой, таком же безликом и пустынном холле. Здесь горел неяркий, невидимый с улицы из-за плотных штор на окнах свет. Леший молча показал рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, и они направились наверх.

В кабинете, развернувшись к полуоткрытому окну лицом, а к вошедшим — спиной, сидел человек, которого Соня узнала даже с затылка. Тот, кого показала Зреть в последнем видении. В том же самом костюме, и в том же самом кабинете, только наяву. В кабинете царил знакомый Соне неживой полусумрак, и человек, которого звали Гринат, резко повернулся к посетителям.

— Итак, чем обязан? — спросил лениво, но вдруг насторожился. — И… Кто вы?

И тут же тихо произнёс в сторону:

— Покажи.

На Соню и Лешего внезапно упал яркий луч света, такой резкий, что сбивал с ног. Они схватились друг за друга, беспомощно щурясь. Гринат же констатировал:

— Вы совсем не наши клиенты. Тем более, насколько я понимаю, вы не имеете никакого отношения к правоохранительным органам. А значит, не имеете абсолютно никакого права вторгаться сюда и требовать у меня объяснений. Так ведь?

— Я вам на ушко скажу, к каким органам мы имеем отношение, — вдруг разозлился обычно спокойный Леший.

— А я не подставляю свои уши, кому попало. Так же, как и другие части тела, — лениво процедил хозяин кабинета.

Леший взял себя в руки:

— Нас интересует резкое обогащение одного знакомого мальчика. В обмен на его неокрепшую чистую душу.

Гринат совершенно искренне пришёл в бюрократическое недоумение.

— Он подписал договор? Мы его нарушили? Могу ручаться, что на первый вопрос ответ «да». На второй «нет». Какие у вас к нам могут быть претензии?

— Это несовершеннолетний ребёнок, — использовала единственный имеющийся у неё козырь Соня.

Гринат пожал плечами:

— У нас не орган соцзащиты. Тем не менее у человека нет никаких обязательств, пока договор с фирмой не подписан. Он подписывает договор добровольно, потом душа становится собственностью фирмы.

Леший, услышав, что разговор выходит в нужное ему русло, сделал стойку, словно гончая, взявшая след:

— А фирма, если не секрет, собственность кого?

— За нами стоит консорциум. И не спрашивайте больше.

— А если я буду просто говорить, а вы кивать — да или нет? — предложил Леший.

Гринат действительно собирался что-то ответить, но вдруг резко изменился в лице, и взгляд его, уверенный и наглый до сих пор, стал растерянным. Он произнёс, обращаясь уже явно не к Лешему, и уж, тем более, не к Соне.