Книга Метла, страница 79 – Евгения Райнеш

— Да, конечно, — безропотно согласилась Лёля. — Я отпрошусь, как тебе будет удобно. Извини, я хотела пожить пока у Сони, но она куда-то пропала.

Спина Аркадия напряглась ещё больше:

— Это и твоя квартира. Ты можешь здесь жить столько, сколько нужно.

— Это квартира твоих родителей, — напомнила скорее себе, чем ему Лёля. — Аркадий, я понимаю, что очень виновата перед тобой, но я хочу оставаться честной, чтобы ни случилось. И не хочу причинять тебе лишних страданий. Хотя...

Пончик, дёрнулся, соскочил с Лёлиных рук, кинулся с Аркадию. Тот рассеянно провёл рукой по мягкой и гибкой кошачьей спине.

— Да уж… «хотя», — язвительно бросил Аркадий и снова углубился в компьютер.

Лёля прошла на кухню, откуда сразу же раздалось звяканье посуды. Она не подозревала, как около открытой входной двери, которую она в рассеянности так и не закрыла, стояла поражённая в самое сердце Алёна Фёдоровна.

Соседка слышала весь разговор, и теперь, прикрывая рот рукой — то ли в удивлении, то ли в раздражении, то ли в успокоении, она тихо приговаривала самой себе:

— Вот вам и образец для подражания... Какая ты, Лёлечка... Неоднозначная.

Осторожно, стараясь оставаться незамеченной, Алёна Фёдоровна прокралась в свою квартиру.

2

Обстановка, в которой в этот момент находилась Золотая рыбка Соня, выглядела довольно экстремально. Они с Лешим лезли через разбитое окно в заброшенный цех бывшей фабрики. Вечернее платье Сони пеплом розы маячило в огромном проёме, который от любого движения сыпался строительной крошкой.

Леший с внутренней стороны здания ласково и вкрадчиво уговаривал её прыгнуть. Соня не могла двинуться ни туда — в колючие кусты, основательно и надолго расположившиеся вдоль серой крошащейся временем стены, ни сюда — в неизвестность огромного помещения, откуда звучал обманчиво обещающий подхватить голос Лешего. Чуть приоткрыв зажмуренные от страха глаза, она обозревала растрескавшийся пол, вывороченные плиты, чахлые растения, тянущиеся вверх из разбитых щелей. Кое-где на стенах Соня даже наблюдала мрачно зеленеющий мох, и это тоже совершенно не прибавляло ей оптимизма.

Наконец, уже совершенно осознав, что пора что-то решать, Соня, хватаясь дрожащими руками за непрочные плиты, крикнула Лешему:

— Ну!

— Что, ну? — донеслось снизу.

— Ну! — не в силах произнести ещё что-то опять крикнула Соня.

— Я жду, — гулко и обречённо ответила впадина заброшенного цеха голосом Лешего.

— Я иду, — тихо и неуверенно прошептала Соня. И тот же момент на неё обрушилась музыка, она вздрогнула, непроизвольно подалась вперёд, и на Лешего вместе со звуками обрушилось что-то довольно тяжёлое, но живое и тёплое, обмирающее от страха, в розово-пепельном шёлке.

Музыка гремела тяжёлым роком невидимых динамиков, расположенных в глубине и темноте цеха. Соня барахталась на Лешем, пытаясь встать.

Он вскочил, поставил и её на ноги.

— Соня, ты чего?

— Я от неожиданности, — крикнула Соня, пробуя переорать музыку, и оглядываясь по сторонам. Потом крикнула ещё раз, уже в ухо Лешему:

— А более уютное место подобрать никак? Какое-нибудь кафе, например?

— Ага, девичий клуб «Прелестные бантики», — заорал в свою очередь Леший. — Самое место для встречи с представителем темных сил.

— У Инги, между прочим, бантики были, — напомнила Соня, но её уже никто не услышал.