Книга Метла, страница 170 – Евгения Райнеш

— И знаешь, что? Я теперь очень хорошо понимаю новорождённых. Как сложно душе, которая долго летала вне тела, приспособиться к новым условиям. Вот они же, младенцы, и голову-то сначала держать не могут. Да-да, я сам видел очень маленького ребёнка, у которого голова свешивалась на шее, как у дохлой курицы. Ты смеёшься? Я чувствую, что ты смеёшься. Ты считаешь, что нехорошо младенцев сравнивать с дохлыми курицами? Я абсолютно с тобой согласен.

Клод засмеялся немного нервно, но постарался скрыть напряжение.

— Ты сейчас, как тот новорождённый, правда? И мы начнём все сначала. Ты научишься заново ходить, бегать, танцевать. Мы поедем в Венецию...

Тут лицо Алисы дрогнуло, и Клод, не отрывающий от него взгляда, сразу заметил, как мрачная тень легла в углу глаз. Он сбился:

— Нет. Нет, конечно, мы не поедем в Венецию. А знаешь, что? Мы купим дачу за городом. И посадим там фиалки. Они чудесно пахнут, когда становится темно. Моя мама выращивала на балконе фиалки, и я помню этот ночной аромат, что доносился с открытого балкона. Правда?

Лицо Алисы просветлело, и Клод довольный, что угодил ей, опять принялся мечтать:

— Мы ещё огурцы там посадим. И гамак повесим. Будем валяться на гамаке, и прямо с него срывать огурцы, только протянув руку. Я подрядился в ландшафтную бригаду загородные дома расписывать. Ты думаешь, что это ниже моего достоинства? Нет, Алиса, я понял, что великого художественного таланта у меня нет. Но есть ты. И тебя нужно обязательно поднять на ноги...

Клод ещё долго мурлыкал девушке какие-то милые глупости, вне себя от счастья, что огромное, непонятное чувство вины свалилось с его плеч, и он снова может жить, стремиться, надеяться на лучшее.

Он не стал передавать Алисе свой ужас, когда Соня несколько дней назад разбудила его под утро телефонным звонком и жутко трагическим голосом приказала явиться к ней немедленно. Когда Клод зашёл в её комнату, он увидел на полу безвольное тело манекена, но какое-то по-человечески обмякшее, по живому тяжёлое. Вне всякого сомнения, это была Алиса. Но… без сознания, в коме, в летаргическом сне? Он кинулся к ней, тело было тёплое, такое знакомое и долгожданное, что на глазах у Клода, помимо его воли, появились слезы. Он даже не обратил внимания, что она была пыльной и замызганной, словно её изрядно поваляли по земле.

— Тень была вне себя от восторга, — сказала Соня, — когда я приволокла эту куклу сюда.

— Но где ты её нашла? — с недоумением спросил Клод.

Соня ответила честно, впрочем, не раскрывая неважных, на её взгляд, деталей:

— В подвале у моих знакомых завалялась.

И Клод посмотрел на неё как-то очень странно. Но промолчал.

— В общем, — продолжала Соня, — тень плясала вокруг этого манекена так неистово, что я думала, она ещё раз сошла с ума. И так-то не совсем нормальной была. А потом она, набравшись духа, нырнула разом в куклу и.... Кукла обмякла, свалилась и больше не встаёт. Поднять я её не могу, но она дышит, я проверяла.

Клод, державший неподвижную Алису за руку, кивнул. Соня посмотрела на него жалобно:

— Клод, забери её, пожалуйста, а? С меня на сегодня хватит. Я спать хочу. И, знаешь, по-моему, я устала быть всем нужной. Сможете без меня прожить до утра, ладно? Или, знаешь, что, лучше вообще до вечера. А потом мы что-нибудь придумаем...