Книга Метла, страница 116 – Евгения Райнеш

— Хорошо. Расскажу, что вы ждёте его слегка. С лёгким налётом грусти.

— Вот да, да, именно так, как вы сказали, Сонечка, — обрадовалась Алёна Фёдоровна, и торопливо убежала. Соня посмотрела ей вслед, дав себе слово, что обязательно поговорит с Сергеем Петровичем, как только ей опять представится случай увидеть его. Но зависел этот случай совсем не от неё.

С Алёной же Фёдоровной по дороге домой произошёл ещё один очень неприятный для неё конфуз. Она печально брела по улице, и даже её наряд, поблёскивающий стразами и люрексом, как-то поблёк и поник, она сама чувствовала, что выглядит не солнечно, не празднично, как всегда старалась выглядеть. Она вздохнула и глянула на себя ещё раз в витрине магазина, вздохнула ещё раз, печально констатировала, что не ошиблась, и вдруг ей показалось, что один из манекенов в этой витрине как-то очень уж ехидно улыбается. Алёна Фёдоровна удивлённо посмотрела на него, с надеждой, что ей это показалось, но тут манекен сделал явно неприличный жест, приглашающий заняться с ним любовью. Она от растерянности погрозила ему пальцем и поспешила отойти от витрины.

— Вот я теперь одинокая женщина, — сказала сама себе, — которую даже манекен обидеть может. Извращенец…

Она ещё раз оглянулась на витрину, и пошла прочь, ускоряя шаг. Настроение испортилось окончательно.

1

Когда мастер Савой углублялся в работу, то уходил в неё с головой. Его огромный стол, заваленный заготовками — деревянными болванками, листами с эскизами, инструментами для резьбы в творческом беспорядке, — как огромный остров раскинулся в самой середине мастерской. Высился, мешая проходу к самодельным полкам с ажурной резьбой, плотно покрывших все стены. На полках жили и готовые, и ещё недоделанные фигурки странных животных, силуэты людей и совсем уже непонятных существ, обитавших только в бурной фантазии их творца. Сам же мастер Савой с обручем вокруг головы и в ремесленном фартуке, чем-то поразительно напоминающий умельцев из Бажовских сказок, что-то мурлыкал, уютно вертел в руках небольшую деревяшку, из которой на глазах вырастала статуэтка. Получалась хорошенькая девочка с косичками и в сарафанчике.

Мастер Савой вздрогнул от внезапного стука входной двери, с трудом выбрался из вневременного и внепространственного состояния души. В мастерскую зашёл его сын Данила, высокий и статный, ему приходилось пригибаться, чтобы не удариться лбом о притолоку. Мастер Савой сидел спиной к двери, но по одному скрипу двери и шороху шагов знал, что это сын. Он почувствовал, что Данила, остановившись на пороге, выразительно смотрит в его спину большими серыми глазами. Мастер понял, что что-то случилось, но по своему обыкновению, отодвигал все, что «случилось» на потом. Он вообще предпочитал не связываться с тем, что «случилось», предоставляя всем случаям разбираться самим с собой.

Данила прошёл в комнату, сел напротив Савоя:

— Пап, я уже несколько ночей слышу плач.

Мастер Савой недовольно махнул рукой:

— Тебе кажется.

— Пап, нужно уничтожить эту куклу, — Данила кивнул на фигурку в руках мастера.

Мастер Савой испугался, быстро прикрыл собой статуэтку, словно боялся, что у него немедленно, прямо сейчас, отберут его игрушку.

— Нет же, нет, говорю. Тебе кажется.