Книга Прах херувимов, страница 86 – Евгения Райнеш

Прямо сказать, он поставил Тумбу под пули. В голове у Геры крутилась страшная картина: Тумба, распятый на грязной серой стене под дулами автоматов. «Взвод, готовсь! Пли!». И мохнатое ушастое тело конвульсивно дёргается, медленно оседая на землю.

Душа Геры разрывалась и от предательства, и от невыносимости после этого жить дальше, и от жалости к мохнатому другу.

И ещё немного от обиды. Почему Тумба так поступил с ним? Накинулся диким зверем на Геру, который всегда угощал его пончиками, оставшимися после трудового дня? Чесал колтуны за ушами, разговаривал бесконечными южными вечерами, особенно долгими, когда поговорить не с кем, доверял псу самые сокровенные свои тайны…

Отныне Гера передвигался по знакомым улицам странными зигзагами. Заглядывал во все места, где любил валяться Тумба. Парень раньше непременно находил пса на каком-нибудь из них, и Тумба всегда, абсолютно всегда был рад видеть его.

Гера заглянул в дыру под бетонным забором у дома Людмилы Степановны, на источник под тремя берёзами, в трещину между гаражом и оградой у Михаила Сергеевича. Везде пусто.

Он совсем отчаялся. Но, возвращаясь домой, у самой своей калитки услышал тихий то ли плач, то ли стон. Гера насторожился, крадучись зашёл во двор и увидел Тумбу. Вернее, тень, которая осталась от жизнерадостного пса.

Едва живое создание лежало у крыльца на самом солнцепёке, очевидно, уже не имея сил отползти в тень раскидистых кустов. Шерсть, обычно задорно и непринуждённо свалявшаяся, но не терявшая блеска и даже некоторого определенного собачьего лоска, сейчас выглядела драным половиком. В ней не осталось и намёка на живой свет пусть чумазой, но независимой собаки. Даже за несколько шагов Гера увидел, что уши и глаза у Тумбы гноятся, а нос сухой и горячий. Как всем известно, это самый верный признак собачьего нездоровья.

Гера, конечно, очень обрадовался, с одной стороны, но с другой, испугался плачевного состояния пса. А с третьей позиции, помня свою последнюю встречу с четвероногим другом, как-то опасался подходить близко.

Тумба приподнял больную голову, чуть шевельнул хвостом и попытался встать. Это движение, выражавшее последнюю степень собачьей преданности, настолько растрогало Геру, что необходимое в нашем жестоком мире чувство самосохранения оставило продавца пончиков, и парень кинулся к мохнатому поникшему комку.

Он осторожно гладил его, смотрел в виновато-испуганные круглые глаза, а Тумба тоненько повизгивал и всем своим видом выражал глубокое сожаление о случившемся.

— Что произошло с тобой, Тумба? — со слезами спрашивал Гера, но тот только скулил, повизгивал и сожалел.

Парень задумался. Он не может вызвать ветеринара. Потому что сам написал заявление, и все профильные службы города знают приметы бешеного пса, блуждающего по окрестностям. Разве можно теперь пойти и сказать: «Мне показалось, и это я сам себе порвал штанину и прокусил ногу»?

Ответ очевиден: ни в коем случае.

Значит, в первую очередь, пса нужно спрятать. А потом уже, если Гера сможет поставить Тумбу на ноги, он разберётся со всем остальным. Пусть даже будет выглядеть идиотом в глазах окружающих.

С этими мыслями Гера не без труда приподнял обессилевшее мохнатое тело и потащил его в дом. В свою комнату. Он спешил, пока бабка не вернулась с базара. Иначе она обязательно устроит истерику по поводу нахождения в доме не просто посторонних, а посторонних четвероногих, хвостатых и, что самое ужасное, явно больных.