Онлайн книга «Прах херувимов»
|
Ларик вздохнул, потому что неразрешимые вопросы у них действительно имелись. И пошёл выводить мотоцикл из сарая. А через пятнадцать минут они уже мчались по горному серпантину, и Яська счастливо ухала за его спиной. Ветер уносил её уханья, оставляя позади крики и счастья, и сожаления о том, что это счастье так быстротечно. Если бы покойный диетолог Валентин мог видеть в этот момент Ларика, был бы удовлетворён. Его представление о классическом облике татуировщика все-таки совпало с действительностью. Потому что… Да, у Ларика стоял в пристройке мотоцикл, а на антресолях ждали своего часа кожаные, обрезанные на пальцах перчатки и громоздкий мотошлем с большими очками. И куртка — черная косуха с шипами — у Ларика была, только носил он её зимой, потому что в такую жару даже мысль о подобной одежде не просто глупа, а невыносима. Образ довершала синеволосая нескладная подруга, вцепившаяся сзади в мастера. Жаль не дожил Валентин до этого момента. И вообще, жаль, что не дожил… * * * Оставив мотоцикл в тенистых кустах, Яська с Лариком прошли по сужающейся тропинке под густыми деревьями. Сразу стало прохладно и приятно. Здесь всегда парила влажность, спасительная в такую жару. Тяжесть в тупой от зноя голове отступала. Когда через скрипучий мостик они вышли на другую сторону ущелья, источник радостной лёгкости, запузырившейся под кожей, — дольмен — показался вдалеке. Яська с Лариком спустились по знакомой тропке вниз. На каменистой насыпи сначала изредка, а потом все чаще и чаще выползали корявые корни, словно державшие склон своими мощными переплетениями. — Здравствуй, дольмен! — где-то в себе, но громко и радостно крикнула Яська, и дольмен так же неслышно, но чётко отозвался в глубине души: — Здравствуй, Яська! Что сказал и получил в ответ Ларик, она не знала: вечно сонное выражение на лице друга не изменилось. Но была уверена, что он тоже здоровается с дольменом, хотя никогда в этом не признается. Им повезло. Несмотря на пик курортного сезона, царило безлюдное умиротворение. Хотя обычно здесь было довольно тесно. На сакральном камне любили медитировать адепты всяких разных религий, вер и течений, а Яська не хотела делить драгоценные минуты с кем-то ещё. Люди, даже замечательные, в тесном сообществе создают помехи друг другу. Незримые линии их судеб переплетаются и путаются при непосредственной близости, закручиваются в замысловатые узлы, мешающие ясному пониманию своего пути. Уникальность отдельного голоса искажается в этой мешанине. Конечно, Яська слышала, что общинность многократно усиливает потенциал молитвы, но у неё никогда не получалось влиться в единство других организмов. Она уже родилась индивидуалисткой. И врать даже самой себе не хотела. По выступающим корням, а затем по ступенчатым валунам Яська забралась на вершину древнего сооружения. Растянулась на гладкой, по-живому тёплой, намоленной поверхности. Ларик вскарабкался за ней. Они закрыли глаза и некоторое время лежали молча, надеясь дождаться того состояния, когда их собственных мыслей не останется совсем. Чтобы услышать голос пусть относительной, но всё же вечности. «Пожалуйста, — думала Яська, — пусть всё встанет на свои места. И не будет больше этих странных смертей, смыкающих кольцо вокруг Ларика». |