Онлайн книга «Прах херувимов»
|
«— Нет ничего невозможного», — обнадеживающе сказала незнакомка. И тут страха осенило: «— Я… Кажется, я знаю, кто ты», — вскричал он. — «Ты — Надежда!» Она опустила ресницы в знак согласия. Так страх встретил надежду. И был счастлив. С надеждой может быть счастлив кто угодно. Она никогда не говорила: «Нет», и жизнь страха перестала быть беспросветной. Единственный недостаток омрачал их прекрасную совместную жизнь: иногда надежда обманывала. Но как-то по мелочам, а к этой мелкой изворотливости, честно говоря, тяготеют все жены. Так что страх не ошибся: надежда оказалась идеальной спутницей. Их союз был таким безоблачным и ярким, когда вдруг заметил страх, что стала его возлюбленная таять не по дням, а по часам. «— Что с тобой, любимая?» — спросил он, проснувшись однажды ночью от её надрывного кашля. «— Не беспокойся», — еле слышно сказала она и подавилась новым приступом. — «Просто простыла». И с той поры все слабела и чахла спутница страха. Иногда она сутками не поднималась с постели. Лежала, тихо свернувшись клубочком, и всё тоньше и прозрачнее становился этот клубок. «— Что с тобой?» — всё спрашивал и спрашивал страх. «— Не волнуйся», — неизменно отвечала она ему. — «Просто устала». И наступил тот момент, когда страх понял, что это он пьёт жизненные соки из любимой. Чем лучше себя чувствовал он, чем счастливее становился, тем меньше оставалось надежды. Однажды он решился. Подошёл к ней, всё так же лежащей без сил на кровати, взял за руку, посмотрел с безбрежной тоской в глазах. «— Я отпускаю тебя», — сказал страх. — «Как бы я ни любил, мне придётся это сделать. Иначе ты погибнешь». «— О чём ты?» — подняла на него большие ясные глаза надежда. — «Вовсе нет». И впервые сказала она это «Нет». А страх с печалью увидел, как под любимыми глазами пролегли глубокие тёмные тени, а лицо осунулось и постарело: «— Мы сможем. Всё сможем, если вместе». Только покачал страх головой, потому что видел уже наперёд. И впервые сам боялся. И ушёл навсегда от надежды. Он понял… — Страх понял, что он убьёт сначала надежду, а затем сам себя, — закончил торжественно Стас. — А что с надеждой? — тихо спросил кто-то из глубины палатки. — Живёт и здравствует. Ищет ушедшего мужа. Но он не собирается сталкиваться с ней. Поэтому надежда всегда приходит туда, откуда уходит страх… * * * Ночью, когда Аида и Олег остались наедине (если не считать крепко уснувшего Тимофея), между ними разразилась ссора. Тихая, полушёпотом, но всё-таки ссора. — Он нёс какую-то чушь, — категорично заявил Олег, едва они вползли в палатку и застегнули полог. — Если ты про Стаса, то он сочинил очень трогательную сказку. — Он нёс какую-то чушь, — упрямо повторил муж. И добавил: — А вы все смотрели ему в рот и боялись дышать. Это было смешно. — Чего ты завёлся? — попыталась успокоить его Аида. — А ты…. Ты смотришь на него так, — Олегу не терпелось высказать накопившуюся обиду. Вечер сказок оказался последней каплей, которая прорвала эту хлипкую стену молчания. — Неприлично смотришь. — Что ты имеешь в виду? — Аида притворилась непонимающей. Конечно, ничего не произошло и навряд ли произойдёт, но почему же ей тогда так неловко и виновато? Что она сделала такого ужасного? — На кого я как-то по-особенному смотрю? |