Книга Явление прекрасной N, страница 72 – Евгения Райнеш

Он помнил, что творилось в их квартире, когда Кайса обнаружила на кухне сбежавшую от соседского ребёнка морскую свинку. И как она жаловалась на кота, что жил этажом выше и регулярно сваливался на их балкон.

— Исчезни, — предложил Гордей и открыл входную дверь ещё шире. — Пока не поздно.

— Чего ты в дверях торчишь? — было поздно, так как в коридор вышла Кайса. — Сквозняк же.

Она тут же увидела и удивлённого Гордея, и кота, так и не сдвинувшегося с места.

— А-а-а, — ласково сказала Кайса и наклонилась, чтобы погладить кота. — Это Тима. Он будет жить здесь.

— Какого чёрта? — возмутился Гордей. — Зачем нам кот? Ты же запах кошачий терпеть не можешь.

— Теперь — могу, — заверила Кайса. — И, кстати, это веское основание, чтобы сдать те путёвки. Мы же не может бросить Тиму на произвол судьбы?

Она присела, обхватила пушистое пузо и не без труда взяла кота на ручки. Он громко, как заведённый трактор, заурчал, удобно устраивая задние лапы на её локте. У Гордея возникло безумное чувство, что кольцо рук Кайсы — одно из самых привычных мест для кота. Как будто они десятилетия вот так существовали в неразрывном тандеме: Кайса и Тима.

Но это полная чушь. Никогда у Кайсы не было ни единого, даже самого завалящего котёнка. Она не любила животных. Никаких. А этого Тиму они вообще впервые в жизни видели.

— Почему ты не спросила моего мнения? — сказал Гордей.

Прозвучало не весомо, как всегда, а жалобно. Гордей словно тушевался перед этой новой Кайсой. Чувство непривычное и неприятное.

— Гордеев, — весело произнесла она, и Гордей вздрогнул. — Тебя всё равно сутками дома не бывает, можно я хоть сама выберу, с кем мне время проводить, пока тебя нет?

— Пожалуйста, — сквозь зубы процедил Гордей. — Не называй меня так больше. Никогда.

Он где-то понимал Кайсу, которая теперь пыталась изо всех сил копировать Ниру, только перенести такое не мог— А как мне тебя называть? — Кайса не обратила внимания на его угрожающий тон. — Это же самая правдивая правда: твоя фамилия — Гордеев.

Чёрт возьми. «Самая правдивая правда». Гордей очень хорошо помнил, кто любил подобные выражения. «Новые новости». «Сладкие сладости». «Печальная печаль». Так говорила Нира.

Но эта самая фальшивая Нира подошла к нему, нисколько не смутившись, и вдруг водрузила ему на руки этого Тиму. От неожиданности Гордей крепко обхватил его вокруг пуза. Кот был тяжелее даже, чем казался, и сразу оттянул ладони. Прямо в лицо уставились два глубоко-синих глаза с вертикальными зрачками, напоминающими песочные часы. Посмотрев в них, Гордей раздумал швырять кота на пол. Взгляд светился странной, но мыслью. В нём не было ничего человеческого, но и кошачьего — тоже.

Если бы домовые существовали на самом деле, они бы, наверное, смотрели точно так же.

— Вот видишь, как вы сразу сдружились и прониклись, — сказала Кайса, довольно щурясь.

И даже с важным видом отступила на два шага назад, словно в музее рассматривала произведение искусства. Великое творение: Гордей с котом на руках.

— Не обижай его, — сказала Кайса, угадав намерения мужа как можно скорее избавиться от кота. — Он дом защищать будет.

— От чего? — спросил Гордей, всё-таки опуская Тиму на пол.

Не швырнул, конечно, аккуратно поставил перед собой. С трудом удержался, чтобы не дать пинка: вид у кота был довольно наглый. Не так должен выглядеть беспризорник, ищущий хлеба и крова.