Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Там тепло сейчас? — спросил Мика. — Наверное, тепло… Он в задумчивости уставился на пустую стопку. Пальцы перекрыли изображение автомобиля на боку — штоф был коллекционный, из набора «Ретро-автомобилей». Гордей пытался угадать, какая марка сегодня досталась Мике. Никто не плакал. Может, выплакали все слёзы ещё восемнадцать лет назад. Когда они, шестнадцатилетние, не могли представить даже в самом ужасном чёртовом кошмаре, что на свете существует такая боль. Впервые ободрав души о потерю, нарастили мощную защиту, не желая испытать что-то подобное вновь. И… Оплакивать смерть два раза — такое вообще бывало когда-нибудь? Просто собрались у Мики помянуть. — Мне как-то странно, — Эд словно прочитал мысли Гордея. — Говорим о чём угодно, только не о… — В голове не укладывается, — признался Мика. — Вообще не знаю, что сказать. Будто я сейчас — не я. А Гордей вдруг подумал, что ему с самого начала казалось: добром это не кончится. — Поверьте, — сказал он. — Я сам… освидетельствовал… Мертвее некуда. — Как ты думаешь, кто её? — спросил Мика. Эд вздрогнул, но промолчал. — Не похоже на криминал, — сказал Гордей. — Внешних повреждений нет… — Меня дрожь пробивает, — вспыхнул Мика. — Когда ты вот так… равнодушно. Его глаза покраснели — то ли налились кровью от водки, то ли он всё-таки сдерживал слёзы. — Это профессиональное, — объяснил Гордей. — Не могу поддаваться эмоциям на работе. Но скоро выясню, что случилось. Когда её… Он не стал произносить «вскроют». Градус алкоголя в них достиг уже той точки, когда защитные барьеры с души спадают. Боль выходит во внешний мир, и неизвестно, какие формы она примет. — Мы слишком долго жили без неё, — виновато сказал Эд. — Поэтому сейчас вторичная утрата воспринимается так странно. В этой паршивой жизни, где время затянуло отсутствие Ниры. Гордей понял. Жизнь всегда оставляет какое-то время на исправление. Например, можно снова реплантировать выбитый зуб или пришить отрезанный палец. Если сделать это вовремя, пока место разрыва не затянулось. И с людьми так же. Сначала без того, кто ушёл, не важно даже по какой причине, невыносимо больно. Там, где он был, осталась кровоточащая рана, и кажется, что невозможно жить дальше. Каждое движение мучительно, не даёт забыть о потере ни на секунду. Но рана затягивается, наращивает новую ткань. Может, движения в месте разрыва уже никогда не будут столь ловкими, как прежде, но оно теперь не мучает. Потом — не болит. А затем и вовсе почти не напоминает о себе. Нира опоздала. Место разрыва в конце концов затянулось. Гордей только сейчас вдруг ясно это понял. — Разливай, — предложил Эд. Мика разлил. — А я думал, что кончилась моя холостяцкая жизнь, — он вдруг печально ухмыльнулся. Ухмылка Гордею не понравилась: — О чём ты? — Она… пришла ко мне, — сказал Мика даже как-то хвастливо. — Сама. Вчера. У нас всё было. И она… Нира. Такая горячая. Была… Он непривычно смутился, покраснел и быстро поднёс стопку с автомобильчиком ко рту. Но выпить не успел: стакан рванулся и шибанул его в нос, разливая по лицу «Пять озёр». — Хватит! — прошипел Эд изменившимся, сдавленным голосом. — Прекрати врать… Заткнись… Он демонстративно вытер кулак о Микину штору. — Ты чего, урод? — завопил облитый Мика. — Врать кончай, а? |