Книга Воплощение Похоти 6, страница 70 – Игорь Некрасов

Голем замер. Его рука с занесённой застыла на полпути, будто время для него остановилось. Из его глотки, составленной из сотен скелетных частиц, вырвался не крик ярости, а протяжный, скрежещущий, механический стон — звук угасающей, гибнущей машины. Он попытался сделать шаг, но его нога, лишённая управления и энергии, начала распадаться.

И тогда он и сам начал падать. Медленно, неумолимо и величаво, как подкошенный великан, как рушащаяся башня. Но он не успел обрушиться на землю, чтобы вызвать последний, сокрушительный грохот.

Ещё в воздухе, не достигнув площади, голем начал разваливаться на маленькие кусочки. Его тело, собранное с такой тщательностью, начало терять саму магическую суть, что скрепляла его. Негативная энергия, которую Сайлон вдохнул в него, испарялась, выжигаемая этим проклятым Светом, словно вода на раскалённой сковороде.

Кости, больше не удерживаемые могучей волей архилича, потеряли всё сцепление. Они не откалывались крупными кусками — они рассыпались на отдельные, беспомощные фрагменты: рёбра, позвонки, тазовые кости, черепа.

Это напоминало тихий, методичный взрыв изнутри.

От грудины и во все стороны, подобно залпу адской картечи, полетели раскалённые добела кости, которые на лету рассыпались в пепел и мелкую пыль, устилая площадь дымящимся белым саваном.

Сайлон ощутил это на физическом, интуитивном уровне — будто гигантскую руку, сжатую в кулак и бывшую продолжением его воли, внезапно разжали, и все сухожилия и мускулы в ней разорвались разом.

Связь, такая прочная мгновение назад, оборвалась. Резко. Окончательно. Болезненно.

Его творение, его надежда, его уверенность в победе — всё превратилось в дождь из костяной пыли и немого отчаяния, с глухим стуком оседающего на растерзанной брусчатке.

Сайлон отшатнулся, будто получив удар в грудь. Древний посох в его руке с треском погас, и он впервые за века почувствовал, как немыслимая пустота разрывает его изнутри. Это была не просто потеря создания — это была ампутация части его собственной воли.

— Не… может… быть… — просипел он, и его голос, лишённый былой мощи, был похож на скрип разрываемого пергамента. — Так… быстро?

Я держал Лулу за талию, всё еще прижимая её к прохладной каменной стене. Мои пальцы жадно впивались в её кожу через ткань платья, пока наглый взгляд гулял по её соблазнительной фигуре. Она стояла, чуть согнувшись, и её идеальная, упругая задница была выставлена напоказ, а подол платья был задран до самой поясницы.

Она слишком сексуальная. — пронеслось в голове. — Снова хочу её трахнуть!

Я тут же опустил одну руку вниз и схватился за член, затем провёл головкой по её влажным, разгорячённым складочкам оттраханного влагалища и вверх между ягодицами, собирая смесь наших соков, а после без предупреждения, одним резким, уверенным движением вогнал его в её тугую задницу.

Лула вскрикнула — не от боли или шока, а от немедленного, оглушительного наслаждения. Её тело напряглось, а затем прогнулось ещё сильнее, полностью отдаваясь на мою волю.

— Хозяин! Ах! Да! — её голос сорвался на хриплый стон. — Трахни меня в зад! Глубже! Ну же! Сильнее! Давай!

— Это я… и собираюсь сделать! — выпалил я.

Моя животная похоть находила выход в этом грубом, властном акте. Я схватил её за бёдра покрепче и начал двигаться. Не медленно и страстно, а быстро, жёстко, с силой вгоняя член в её узкий, сочный, доставляющий неимоверное удовольствие проход.