Книга Воплощение Похоти 6, страница 69 – Игорь Некрасов

— О да, мне нравится ход твоих мыслей, вторая моя дырочка тоже хочет внимания.

Сука! Как же она возбуждает! — пронеслось в голове. — Я собираюсь ебать её пока блять сознание не потеряет!

Сайлон. Сейчас.

Великолепно. Просто великолепно.

Архилич Сайлон продолжал парить в самом сердце созданного им хаоса. Его костлявые пальцы впивались в посох, пылающий лиловым пламенем, а в пустых глазницах полыхали отражения бушующей вокруг битвы. Но главным объектом его внимания было его детище.

Голем Плоти и Кости.

Ходячая гора из тысяч сведенных воедино тел, шедевр, кульминация долгих веков, потраченных на постижение самых тёмных тайн некромантии. Каждый шаг голема, от которого содрогалась земля и сыпалась каменная крошка с уцелевших зданий, был для Сайлона славным аккордом в симфонии разрушения. Каждый обрушенный фасад — жирным, удовлетворяющим мазком на полотне, которое он писал кровью и костями этого города.

Вот она… истинная мощь, — ликовала его древняя, извращённая душа. — Не в атаках рассеянной нежити. А в этом! В этом гиганте, способном одним движением смести целый отряд закалённых воинов!

Вся его надежда, все его расчёты теперь были завязаны на этом творении.

Если даже эта тупая, но несокрушимая гора костей не сможет остановить фанатиков в их сияющих, ненавистных доспехах… тогда всё. Крах. Мне придётся отступить. Бросить едва рождённый некрополь, этот многообещающий плод моих трудов, и бежать. Без этого голема я уже не справлюсь, на его создание ушло много ресурсов, и я теперь чувствую непривычную, тревожную пустоту.

С наслаждением, с гордостью, Сайлон наблюдал, как его детище заносило свою массивную, собранную из десятков тазобедренных костей руку, готовясь размазать по брусчатке очередную горстку тех, кто осмелился ему противостоять. Паладины, жрецы и инквизиторы метали в гиганта свои вспышки — жалкие, с его точки зрения, искорки света, бессильные против концентрированной мощи тысяч сведённых воедино душ.

Именно в этот момент его «взор», простирающийся далеко за пределы обычного зрения, уловил нечто, от чего его ледяное, неживое сердце, если бы оно ещё билось, могло бы замереть.

Это был не снаряд и не привычное заклинание. Это был… луч. Огромный, растущий до невозможности сконцентрированный поток чистого, яростного, неумолимого Света. Он исходил не из рядов простых паладинов.

Его источником была женщина. Она стояла в центре полукольца своих жрецов, и её доспехи пылали таким ослепительным сиянием, что это резало его потустороннее зрение, вызывая почти физическую боль.

В следующий миг луч, широкий и плотный, как ствол древнего дуба, пронзил задымлённый воздух с шипящим, разрывающим уши звуком. Он был так ярок, что на мгновение прогнал лиловую мглу тумана Сайлона, озарив площадь призрачным, неестественным днём.

Движение луча не оставляло сомнений — он был прицелен без единой ошибки, без малейшего колебания, и врезался прямиком в грудь голема. Точнее, в тот сгусток сконцентрированной негативной энергии, что служил творению и двигателем, и связующим звеном с его создателем.

И начался кошмар. Кошмар Сайлона.

Кости, из которых была сложена массивная грудина исполина, не треснули и не раскололись от удара. Нет. Они начали плавиться. Белая, ослепительная, всепожирающая энергия въедалась в самую суть тлена, заставляя костяные пластины светиться изнутри адским, раскалённо-белым свечением, будто в горниле кузницы. От точки попадания, словно паутина молнии, во все стороны мгновенно поползли трещины, сотканные из чистого, уничтожающего Света.