Книга Воплощение Похоти 6, страница 61 – Игорь Некрасов

— Вер-ди-кт-защ-ут! — пророкотал первый, и глаза коней вспыхнули ослепительным золотым огнём, словно в их глазницы вставили расплавленное солнце.

— Фор-ти-и-мысл-высше-сил! — голос второго жреца заставил мышцы животных и всадников неестественно налиться силой, вздуться под бронёй, превращая их в живые монументы мощи. Жилы на шеях коней натянулись как канаты.

— Сан-кти-сил-а-свет! — завершил третий, и вокруг каждого всадника вспыхнули и завращались несколько светящихся печатей — сложных многослойных барьеров, отливающих золотом.

Отряд замер, превратившись в сгусток сконцентрированной, благословленной ярости. Их длинные, тяжёлые копья опустились в едином порыве, направленные в сторону ядра вражеских сил.

Они дышали как одно существо, их сердца бились в едином ритме, а глаза, полные холодной решимости, были прикованы к ауре Архилича, ощущаемой где-то поблизости. Где-то впереди. Они были молотом, который должен был обрушиться на наковальню тьмы.

Главный всадник, чей шлем был увенчан стилизованным солнцем, поднял руку. Его голос, низкий и звенящий, прорезал грохот битвы.

— Мы готовы, сестра!

Верховная Инквизитор Элоди, не оборачиваясь, коротко кивнула. Её взгляд, холодный и ясный, скользнул по выстроенному клину, оценивая его мощь. Затем её голос, властный и не терпящий возражений, прозвучал с новой, стальной силой:

— Клин Света! ВПЕРЁД!

Скомандовала она, и копья тридцати всадников вспыхнули так ярко, что на мгновение затмили собой даже факелы и заклинания. Золотое пламя не просто запылало — оно сконцентрировалось, сгустилось, превратив древковое оружие в гигантские, испепеляющие лучи, которые казались больше и длиннее самих всадников. Свет был настолько яростным и чистым, что от него слезились глаза.

И этот свет пошёл вперёд.

Воины, державшие оборону перед ними, как по команде, расступились, открывая смертоносному клину прямой путь в самое сердце тьмы. Они не дрогнули, не побежали — они просто отступили на шаг, уступая дорогу живому урагану, в котором теперь была заключена вся их надежда.

И ураган обрушился.

Тридцать всадников ринулись в атаку. Это не было простой скачкой — это было низвергнутое на землю светило. Они неслись вперёд, и всё, что встречалось на их пути, переставало существовать. Зомби, попадая в сияющее поле, окружавшее отряд, вспыхивали и рассыпались в пепел, не успев даже коснуться коней. Скелеты обращались в дымящийся костяной прах. «Сферы Разложения» и «Сгустки Бездны» гасли, натыкаясь на вращающиеся защитные печати, словно ночные мотыльки, сгорающие в пламени костра.

Их задача была проста и ужасна: пронестись по центральной улице Нааркома, выжечь, раздавить, уничтожить всю нежить, всю тьму на своём пути. Они были воплощённым гневом Света, и ничто, казалось, не могло остановить их стремительный, сокрушительный бег к расположению Архилича.

Сердце бури. Архилич Сайлон.

Сайлон парил в самом центре площади, на каменном постаменте, где когда-то стояла гордая статуя какого-то основателя города. Его иссохшая, скелетообразная фигура была эпицентром этого хаоса, тёмным солнцем, вокруг которого вращалась смерть.

Посох в его костлявых пальцах пылал яростным, почти чёрным фиолетовым пламенем, и тот же неземной огонь полыхал в его пустых глазницах, отражая бушующую вокруг битву, словно два крошечных, но бездонных озера ненависти.